Римское государство и право. Царский период и эпоха Республики: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

С переходом к республике auctoritas patrum бесспорно становилось привилегией сената и существовало до законов Публилия Филона и Гортензия (339 и 287 гг.), когда сенатское утверждение давалось до голосования независимо от его исхода. Вероятно, в более ранние времена concilia plebis игнорировали это право, причем создается впечатление, что многие законы были приняты без этого утверждения. Так или иначе, но в правовом плане lex стоял выше сенатус-консульта, однако в руках сената находилось очень важное право (и даже обязанность) предварительного обсуждения вопросов, выносимых на рассмотрение народа, причем многие вопросы часто и решались на уровне сената. Сенат также реализовывал конкретные решения народного собрания.

Соотношение сената и магистратов мы уже рассмотрели. Однако при всем значении магистратской власти руководство магистратами, осуществлявшееся сенатом, носило вполне определенный характер. Согласно теории Ж. Руфино и Т. Моммзена, imperium магистратов сохранял властные полномочия царей, а сенат был прежде всего консультативным советом при магистратах. В таком случае положение сената было результатом только фактического развития, и сенатусконсульт представлял собой лишь мнение сената, которое магистрат мог выполнять или не выполнять.

В данном случае более правомерным представляется мнение других исследователей (в частности, В. Кункеля и А. Хойсса), согласно которому решения сената были обязательны и нормативны для магистратов. Тон сенатских постановлений не оставляет никаких сомнений в том, что это было именно так, и, видимо, мало кто из римлян сомневался в обязательности сенатских решений. Если магистрат не хотел их выполнять, он либо обращался к народу, либо искал возможности использовать трибунское вето, либо пытался не выполнить их на практике. Гораздо чаще те или иные группы влияния стремились провести или отменить нужные им решения именно через сенат. Обязательность решений сената для магистратов оказывалась отчасти правовой, отчасти фактической необходимостью, и постепенно сенатусконсульт становился конституционным законом, а римляне, как правило, воспринимали магистратуру как исполнительный орган сената[87]. Наконец, сенат был хранителем континуитета магистратской власти, о чем свидетельствуют как обычные меры при организации выборов, так и действия сената, когда нормальная выборная процедура не могла состояться (введение interregnum, диктатуры, создание чрезвычайных магистратур). Различие между магистратской властью и властью сената отразилось даже в терминологии: власть магистрата передавало достаточно определенное понятие potestas, подразумевающее правовую власть, а власть сената чаще именовалась auctoritas — термином, содержание которого кроме властных полномочий включало авторитет, неформальное лидерство и политическое влияние. Похоже, что термин auctoritas в большей степени, чем potestas, указывал и на религиозную значимость сената. Именно auctoritas обозначает огромное морально-политическое влияние, не только легальное, но и экстралегальное, которым обладал сенат, превосходивший в этом плане остальные элементы римской власти.

Говоря о стадиях развития сенатской власти, можно выделить несколько этапов. После свержения царей происходит превращение сената из царского совета в римское правительство, однако в V–IV вв. до н. э. он был прежде всего органом правящего патрициата, противостоящего плебейскому народному собранию и в значительной степени контролируемого магистратской властью. Сохраняя три старые функции — interregnum, patrum auctoritas и consilium, сенат изменил качество царского совета, а из принципа consilium начинало развиваться уже новое качество правительства государства, контролировавшего финансы и политику, военную и религиозную жизнь. Сенат, изменив свое качество народного совета, из принципа consilium начинает развивать положение реально правящего органа[88].

Усиление сената было связано со многими процессами середины IV — конца II вв. до н. э. Это были: доступ плебеев к магистратурам и в сенат, усложнение самой государственной жизни, связанной с ростом государства и новыми завоеваниями, увеличение числа магистратур, создание новой сенатской иерархии, развитие комициальной жизни. На это время приходятся расцвет сенатского господства и расцвет Республики. Концентрируя в себе социальную и политическую элиту общества, родовую и служилую аристократию, сенат уверенно руководил Римской республикой.

Третий период в истории сената связан с кризисом конца II — начала I вв. до н. э. В правовом смысле в положении сената, казалось, ничего не изменилось, и даже наоборот — деятельность сената стала более сложной и многогранной. Вместе с тем кризисные явления давали о себе знать. Гракханские реформы и борьба вокруг них впервые после времен патрициев и плебеев создали конфликт между сенатом и народным собранием и усилили противоречия внутри сената, превратив трибунат в орган антисенатской борьбы. После Гракхов такого рода деятельность была связана с реформами Сатурнина, Сульпиция и Клодия.

Новым ударом по сенатскому господству явилось развитие системы военных диктатур, когда при Марии, Сулле и Цезаре сенат послушно вотировал волю диктаторов и пополнялся их ставленниками. Период I в. до н. э. стал переходным этапом от полновластного республиканского сената к сенату имперскому, имевшему все еще огромное значение, но уже подчиненному императорской власти.

Глава 6

Римская республика

(армия, судебная система, экономика)

Уже ко времени начала Республики в Риме существовала достаточно отлаженная военная система, практически основанная на всеобщей воинской повинности граждан. Первоначальным термином, обозначавшим римское войско, был термин legio (от legere — «набирать»), а позднее легион стал подразделением римской армии. Во времена Сервия Туллия, по сообщениям Ливия (Liv. I, 42–43) и Дионисия Галикарнасского (Dion. Hal. IV, 15–18), римская армия комплектовалась по классам и центуриям (см. главу 1) и в общей сложности насчитывала 193 центурии, из которых 18 центурий составляла кавалерия, а остальные — различного рода пехоту с более или менее тяжелым вооружением. Последний, 5-й класс представлял собой легковооруженную пехоту — велитов. С появлением сервианской системы Рим переходит к гоплитской фаланге. Принципиальным делением центурий было деление на iuniores — «младших», и seniores — «старших», возрастной гранью между ними был возраст в 45 лет, причем если первые представляли собой мобильные войска, то вторые были предназначены для охраны города (Liv. I, 42–43). Реформа Сервия Туллия определила формирование в Риме гоплитской фаланги, которую в основном составляли граждане 1-4-го классов, тогда как 5-й класс давал лучников и пращников. Большинство центурий по сервианской системе поставлял 1-й класс (98 центурий), 2, 3 и 4-й поставляли по 20, и 5-й класс — 30 центурий. Кроме того, в сервианской армии существовали 2 центурии ремесленников, 2 центурии музыкантов и 1 центурия пролетариев. Сервианская система, видимо, просуществовала, по крайней мере, до IV в. до н. э. без принципиальных изменений. Исследователи спорят относительно возможности Рима выставлять такое количество воинов, однако информация Ливия и Дионисия все же является достоверной.

Судя по всему, в IV в. до н. э. произошли важные изменения в римской военной системе. До этого времени фаланга строилась по цензовому принципу, тогда как теперь построение осуществлялось по принципу возрастному, и она делилась на гастатов, принципов и триариев. Легион дробился на 30 манипул по 2 центурии и становился более гибким. Манипулярное деление исследователи часто связывают с Самнитскими войнами 340290 гг. до н. э., однако возможно появление этого деления и в более раннее время. В начале IV в. до н. э. произошли важные изменения, которые традиция относит ко времени взятия Вей (396 г. до н. э.) и последующим десятилетиям, а исследователи обычно именуют реформой Камилла, которая сводилась к введению жалования, улучшению конструкции вооружения (шлема и щита), введению новых осадных сооружений и совершенствованию военной техники.

Детальное описание военной системы времен великих завоеваний, сложившейся к концу Самнитских войн, дает Полибий. Высшее командование принадлежало магистратам с imperium (консулам и преторам), которым были подчинены 14 военных трибунов. Они были выборными должностными лицами (Polyb. VI, 19) и распределялись по 4 легионам, которые и были стандартной цифрой для численности римской армии. В первый легион назначались 4 трибуна, а в остальные — по 3 (Ibid. VI, 20), причем функции трибунов были весьма разнообразными, начиная от выполнения общих поручений консулов и заканчивая командованием тем или иным легионом. Трибуны собирали легион, требовали принести присягу, распределяли солдат, назначали более мелких начальников отрядов, прежде всего центурионов, и осуществляли руководство военными действиями, причем неупоминание Полибием легатов показывает, что эта должность в его время была относительно эпизодической и не стала элементом постоянной структуры армии (о функциях трибунов см.: Ibid. VI, 20–24). Полибий мало пишет о значительной роли квестора, однако другие источники показывают, что квестор был фактическим руководителем тыловой службы.

Следующее звено римской военной системы составляли центурионы, которые представляли собой унтер-офицерский и в какой-то степени младший офицерский состав, командовавший центуриями и манипулами, а иногда и когортами, причем старший центурион легиона был его примипилом (primus pilus), также будучи помощником трибунов (позднее — легатов) по управлению легионом (Polyb. II, 24). Римские источники, прежде всего Юлий Цезарь, совершенно определенно показывают центральную роль центурионов в управлении римской армией. Численность легиона Полибий определяет в 4200 пехотинцев и 300 конных воинов (Ibid. II, 20), есть также основания полагать, что в более поздние времена легион состоял из 5–6 тыс. человек, однако зачастую легионы не имели полного состава, и в «Записках» Цезаря указываются обычно реальные цифры в 3–4 тыс. человек, правда, в условиях, когда легионы вели военные действия.

Полибий же фиксирует систему деления на гастатов, принципов и триариев, отражающую возрастную структуру легиона. Автор указывает на численность в 1200 гастатов, 1200 принципов и 600 триариев, что составляло 3 тыс. тяжеловооруженных воинов, разделенных на манипулы и центурии и отличавшихся друг от друга вооружением (Polyb. II, 22). Другую категорию римских воинов составляли также разделенные на центурии велиты (легковооруженные) (от velox — «быстрый, проворный»), вооруженные мечами, дротиками и легкими щитами (Ibid. II, 22). Наконец, Полибий описывает структуру легионной кавалерии, состоящей из 300 всадников, разделенных на 10 эскадронов (turmae) конницы. В каждом легионе выбирали трех начальников, декурионов. По мнению исследователей, римская конница представляла собой всадников, способных сражаться на лошадях, а также в спешенном строю.

Вторую часть римской армии образовывали союзнические контингенты, имевшие ту же легионно-манипулярную структуру, причем италийская союзническая конница была вдвое многочисленнее римской.

Особое значение имела и техническая сторона римского военного дела, характерные черты которой — отлаженное производство стандартизированного вооружения, знаменитая система устройства римских военных лагерей, как временных, так и постоянных, а также использование строительной и осадной техники, прогресс которой был особенно значителен после II Пунической войны. Здесь государственно-правовые вопросы теснейшим образом смыкались с сугубо военно-тактическими, но рассмотрение последних выходит за рамки данного пособия.

Военная система, сложившаяся ко времени Полибия, подверглась значительным изменениям на рубеже II–I вв. до н. э.: вначале — в процессе того, что называют реформой Мария, а затем и в ходе внешних и гражданских войн I в. до н. э. Исследователи оценивают эту систему по-разному, начиная с оценки ее как радикального военного преобразования, создавшего особую профессиональную армию из пролетариев, фактически отменившего цензовый принцип, введшего новую когортную тактику и вооружение и превратившего крестьянскую милицию в постоянное войско (Т. Моммзен, К. В. Нич, С. И. Ковалев, отчасти А. В. Игнатенко) и заканчивая мнением, согласно которому реформа была только звеном в цепи постепенных преобразований, а не единичным актом или качественным скачком в развитии (С. Л. Утченко, Э. Габба, Р. Смит, П. Брюнт, Й. Фогт, В. Шмиттенер и особенно французский исследователь Ж. Арман).

Второе мнение представляется более основательным. Нехватка людских ресурсов из числа граждан, входивших в цензовые классы, и значительные потери вынуждали государство привлекать в армию солдат-добровольцев за счет негражданских контингентов, проводить снижение цензового уровня, увеличивать экстраординарные вербовки вплоть до вербовки заключенных и рабов, как это было после поражения при Каннах (Liv. XXII, 57; XXIII, 14). Крайне важным в этом смысле можно считать понижение нижней границы ценза, видимо, до 4 тыс. ассов уже в период II Пунической войны[89]. Особым фактором были дополнительные вербовки ветеранов и так называемых evocati, постепенно игравших все более значительную роль в армии. После сильнейшего военного напряжения II Пунической войны произошел некоторый возврат к старой системе цензового набора, однако реформа Мария «открыла все шлюзы, через которые и хлынули в армию различные слои населения»[90].

Основой для мнения о радикальном преобразовании Мария послужило сообщение Саллюстия о наборе воинов «не по обычаю предков (non more maiorum) из числа входивших в классы (ex classibus), но из числа добровольцев, среди которых было много пролетариев» (Sall. Iug., 86), а также указание Плутарха о наборе неимущих и рабов (Plut. Маг., 9). Действительно, африканская армия была невелика, однако этот принцип воплотился в германских войнах Мария, Союзнической и гражданских войнах 80-х годов, а затем в военных кампаниях 70–30-х годов I в. до н. э. В ходе этих войн были развиты главные черты профессионального войска: материальная зависимость от военной службы в виде военной добычи, жалования и ветеранского землевладения и появление специфических требований, интересов и образа жизни. Вместе с тем практика показала и сохранение старого цензового принципа, и применение принципа нового.

Изменения были связаны также с политическими переменами этого периода: обезземеливанием крестьянства, длительными заморскими войнами и, наконец, развитием ветеранского землевладения. Формально римский гражданин был обязан служить в войске до 46-летнего возраста и совершить 10 походов в коннице или 20 в пехоте (Polyb. VI, 19), причем в римской армии реальное участие в войнах, видимо, доходило до 4–5 лет, что практически делало воинов профессионалами, так что в этом смысле перемены были не столь радикальными. Завершив военную службу, римлянин переходил в когорты seniores, а всадники и сенаторы служили до глубокой старости. Более значительными были перемены, касавшиеся увеличения жалования, расширения допуска к военной добыче и ветеранского землевладения.

Появление ветеранского землевладения относится ко времени, когда произошло массовое обнищание италийских землевладельцев, начавшееся в ходе кризиса II в. до н. э. Первым крупным мероприятием, отразившим это новое явление, стал закон Сатурнина от 100 г. до н. э., когда вместо наделения землей в силу принадлежности к гражданской общине солдаты наделялись землей в качестве награды за службу[91]. Продолжением этой традиции было массовое расселение по Италии ветеранов Суллы, число которых оценивают в 120 тыс. человек (Арр. В. С., 100; 104, Liv. Epit., 89 — называется цифра в 27 легионов). В 59 г. до н. э. по аграрному закону Цезаря землю получили многие ветераны, участвовавшие в кампаниях Помпея (Veil. II, 44; Dio Cass. 38, 7; Sall. Iug., 20; Plut. Cato min., 33). Наконец, развитием этой традиции явилось массовое наделение землей ветеранов Цезаря, а затем и раздача земель вторыми триумвирами. Продолжением и развитием данного принципа стала практика Империи, когда ветераны обязательно получали землю по окончании службы.

Наконец, ряд изменений, происшедших в конце II–I вв. до н. э., коснулся организационной структуры римского войска и его вооружения. В качестве промежуточного подразделения между легионом и манипулом была введена когорта, которая насчитывала 3 манипула (450–600 солдат) и становилась, судя по всему, не менее значимым тактическим подразделением, чем легион, скорее превращавшийся в военно-административную единицу. Другими изменениями стали введение пилума (более усовершенствованного по сравнению со старым типа копья), развитие саперной и осадной техники, а также изменение боевого порядка, когда легион увеличивался численно (до 5–6 тыс. человек) и включал в себя 10 когорт, 30 манипул и 60 центурий. Еще одно изменение — переход от римской к союзнической кавалерии, к которой стали добавляться контингенты из жителей провинций и вассальных царей (испанская, галльская, германская, азиатская и греческая конница), а также замена легковооруженных римских войск на контингенты из провинций, причем на этом фоне шло и увеличение провинциальных контингентов в легионной пехоте. В армии после II Пунической войны появились новые должностные лица — префекты (префект лагеря, префект когорты, префект ремесленников — praefectus fabrum, одновременно бывший и начальником инженерной службы).

Система постоянной армии обычно связывается со временем Империи, поскольку республиканская система, как правило, заключалась в наборе армии ad hoc для ведения конкретных военных действий и ее отправления на войну, а затем в роспуске после похода, обычно ограниченного годовым сроком, однако длительные военные кампании создавали ситуацию, когда солдат задерживали на службе значительно дольше, что особенно проявилось после Самнитских войн. При этом небольшая часть римской армии уже с середины II в. до н. э. находилась в провинциях более или менее постоянно[92].

Морские силы Рима в раннереспубликанскую эпоху были сравнительно невелики, и впервые значительное строительство флота началось в период I Пунической войны, а первая морская победа над карфагенянами была одержана в 260 г. до н. э. у мыса Милы к западу от Мессаны на северном берегу Сицилии (Polyb. I, 23). В ходе I Пунической войны Рим завоевал господство на море. Римский флот активно использовался во II Пунической войне, а затем во время войн II в. до н. э., прежде всего против карфагенян, Селевкидской державы и Македонии (сражение у мыса Корик — сентябрь 191 г. до н. э., у Мионесса — лето 190 г. до н. э., и др.). Активно использовался флот в III Пунической войне при осаде Карфагена, а затем — в Митридатовой войне, кампании против морских разбойников в 66 г. до н. э. и, наконец, в войнах Юлия Цезаря. Последними крупными операциями римского флота в период Республики стали гражданские войны 44–31 гг. до н. э., когда две крупнейшие кампании были выиграны именно на море (война против Секста Помпея в 36 г. до н. э. и Актийская война 31 г. до н. э.), после чего римский флот уже не имел соперников. Впрочем, перечисленные кампании были именно кампаниями гражданских войн.

Максимальная численность римских кораблей в сражении во время I Пунической войны оценивается в 330 судов (сражение у мыса Экном), а в дальнейшем их численность, видимо, удерживалась на уровне 200–300 кораблей, причем в период I Пунической войны римляне несли огромные потери из-за бурь. В начале II Пунической войны у римлян было 220 кораблей, примерно такие же силы использовались в Македонских и Селевкидских войнах. Значительное увеличение флота отмечено для I в. до н. э. (500 кораблей во время пиратской войны, 300 у Антония в 37 г. до н. э., столько же в сражении у Навлоха в 36 г. до н. э. и, наконец, гигантская цифра — 900 кораблей с обеих сторон — в сражении при Акциуме). Судя по всему, не все корабли были собственно римскими: Цезарь, описывая флот Бибула, указывает на наличие египетских, азиатских, сирийских, родосских, либурнских и других греческих кораблей (Caes. В. С., III, 5), сам же Цезарь пользовался кораблями из Египта, Понта, Родоса, Ликии и римской провинции Азии (Bell. Alex. 13). Так или иначе, но флот римлянам поставляли практически все подчиненные им морские союзники, вначале греческие города южной Италии, а затем восточные и западные провинции, прежде всего разные области иллирийского побережья, общины Греции и Малой Азии, Понт, Сирия, Египет, имелись также кипрские и причерноморские корабли. Ведя военные действия, римляне, как правило, пользовались кораблями, поставляемыми народами, жившими в данной местности. Крупное строительство флота велось во время Галльских кампаний Юлия Цезаря.

Командование флотом обычно осуществляли римские магистраты, возглавлявшие сухопутные армии, при этом морские силы подчинялись сухопутному командованию, однако в ряде кампаний именно флот играл ведущую роль. Отряды флота могли находиться как под непосредственным командованием римских легатов, так и под руководством собственных военачальников (например, родосца Эвфранора, служившего у Цезаря, или вольноотпущенников Менодора и Менекрата, служивших у Секста Помпея). Конкретными кораблями командовали специально поставленные начальники кораблей, на кораблях находились легионные солдаты и рабы-гребцы, численность которых составляла от 50 до 300 человек и более. Так, в сражении при Эк-номе в 256 г. до н. э. у римлян было 100 тыс. гребцов на 330 судах. Боевые корабли были обычно трех- или пятипалубными (триеры или пентеры), но позднее римляне, сохраняя корабли старого типа, стали переходить на более легкие либурны. Экипажи набирали преимущественно из жителей провинций, вольноотпущенников и рабов.

Всадническая и сенаторская военная карьера начиналась, как правило, со службы в кавалерии, в качестве контубернала полководца или офицера при штабе главнокомандующего, после чего начиналась военная служба в качестве трибуна или префекта, а затем и служба в качестве квестора, после чего становилась возможной военная и политическая карьера. Рассматривая известных нам всадников, французский историк Кл. Николе отмечает, что значительное число их фигурирует в качестве военных трибунов и префектов, причем на этих должностях служили как всадники, так и сенаторы. В целом командный состав римской армии испытал на себе влияние принципа сословности, когда должности центурионов занимали представители плебеев, а офицерские должности (трибуны и префекты) — всадники и сенаторы. Высшие же командные должности могли занять только представители сенатского сословия и нобилитета.

Римская судебная система проделала эволюцию от магистратского суда к развитой организации судебной структуры. В римском процессуальном праве имело место ведение судебных процессов должностными лицами. Правом юрисдикции обладали вначале консулы, а затем преторы, в присутствии которых обычно и происходили судебные процессы. Преторы изучали материалы обвинения и делали предложения по ходу процесса, начиная с назначения специальных судей (iudices) и кончая утверждением приговора, причем в случае назначения iudices утверждение со стороны магистрата было обязательным. Магистраты могли также разбирать дело сами. Кроме преторов юрисдикцией обладали цензоры, эдилы и квесторы. Особую категорию составляли дела в армии, которые разбирались непосредственно магистратами с imperium. Если в ведении консулов и преторов находились, как правило, дела, связанные с уголовными преступлениями, то цензоры разбирали дела, прежде всего касающиеся нарушения прав гражданства, эдилы — нарушения правопорядка в Риме. Законы XII таблиц предусматривали ведение имущественного процесса либо перед магистратами, либо перед народным собранием.

Основной тип гражданского процесса носил характер легисакционного, когда стороны на первой стадии (in iure) являлись к судебному магистрату, который разбирал дело, затем он передавал его присяжному судье или специальной коллегии, а после решения утверждал приговор. Такая же процедура, т. е. участие магистрата и судьи, предполагалась в формулярном или экстраординарном процессе. Судебная процедура была довольно проста. Стороны должны были договориться, а если этого не случалось, то дело передавалось магистрату, который и организовывал процесс. Наряду с магистратским судом существовал и суд народного собрания, имевший особое значение в ранние периоды. В ведении комиций находилось (см. главу 5) как апелляционное право, так и тяжелые преступления (государственная измена, дезертирство, стремление к захвату царской власти). Обвинителем в процессе выступал кто-либо из магистратов, который готовил дело для народного собрания и проводил обычную процедуру голосования[93].

Следующим этапом стало создание постоянных судебных комиссий, вначале decemviri stLitibus iudicandis, решающих вопросы о свободе граждан, а затем специально выбираемых центумвиров (150 судей, избираемых по трибам)[94]. В 149 г. до н. э. происходит важная перемена в судебной системе, связанная с появлением quaestiones repetundarum, постоянных судов, утвержденных по закону Кальпурния Пизона о вымогательствах и злоупотреблениях в провинциях (crimen repetundarum), затем в ведение такого рода судов переходят и дела по оскорблению величия римского народа (crimen maiestatis)[95].

Первоначально судьями были сенаторы, однако по закону Гая Гракха от 122 г. до н. э. суды о вымогательствах были переданы всадникам. Сведения об этом законе довольно разнообразны. Согласно Аппиану, Веллею Патеркулу и Диодору (Арр. В. С., I, 22; Vell. II, 6; Diod. 35, 48), всадникам были переданы суды, по Ливию и Плутарху, к 300 сенаторов было добавлено 300 человек из всаднического сословия (Liv. Epit., 60; Plut. G. Gr., 5). Скорее всего, более предпочтительна первая версия: сенат не пополнялся, а суды передавались в руки всадников. Передача судов всадникам имела значение в смысле конституирования всадничества и создания независимой судебной власти, и хотя тезис о создании противовеса сенату в лице ordo equester был опровергнут Кл. Николе, есть основания полагать, что реформа Гракхов начала процесс политического конституирования всадников, завершившийся при Империи.

[87] Kunkel W. Magistratische Gewalt und Senatsherrschaft // ANRW. Tl. 1. Bd. 2. Berlin; New York, 1972. S. 7–9, 17–20.

[88] Белкин М. В. Эволюция римского сената... С. 113–122, 131–135.

[89] Утченко С. Л. Кризис и падение Римской республики. М., 1965. С. 175–176; см. также: Smith R. Е. Service in Post-Marian Roman Army. Manchester, 1958. P. 10.

[90] Утченко С. Л. Кризис и падение... С. 175.

[91] Там же. С. 104.

[92] Там же. С. 104.

[93] См.: Новицкий И. Б. Основы римского гражданского права. М., 1972. С. 45–49.

[94] Маяк И. Л. Рим первых царей (генезис римского полиса). М., 1983. С. 201–202.

[95] Там же. С. 202, 214.