Римское государство и право. Царский период и эпоха Республики: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Естественно, вокруг римского магистрата должны были сложиться как группа лиц, участвовавших в выработке решений, так и определенные корпорации обслуживающего персонала. Вокруг магистрата, как правило, существовал consilium, состоящий из его родственников, друзей, политических союзников и других близких ему лиц, в том числе и вольноотпущенников, советом которых он пользовался. Особенность республиканского consilium — его неофициальный характер: решение принимал сам магистрат, однако выработка решения происходила коллегиально. При Империи такой consilium, из которого вырос consilium principis, постепенно превратился в альтернативу сенату. Другой категорией персонала, обслуживающего магистрата, были так называемые officiales, представлявшие достаточно замкнутые корпорации. Officiales набирались магистратами и находились в их подчинении, однако, учитывая профессиональный фактор, магистраты обычно прибегали к услугам одних и тех же лиц. Наиболее значимыми из них были объединения ликторов (почетной свиты-охраны магистратов), количество которых зависело от ранга должностного лица, объединения писцов (scribae), посыльных (viatores), глашатаев (praecones). Некоторые функции, например функции палачей, выполняли клиенты, либерты и рабы. Таким образом, формирование магистратского аппарата соединяло в себе личный персонал богатого римского нобиля и специальные государственные корпорации.

Знаки отличия магистратов восходили к царскому периоду. В литературе обычно указывается на их этрусское происхождение. Курульных магистратов отличало курульное кресло из слоновой кости (sella curulis), жезл (scipio eburneus) и особая одежда. У магистратов с империем были ликторы с фасциями и топорами. Облачение триумфатора напоминало облачение царя: пестро расшитая тога, туника, расшитая пальмовидными фигурами, золотой венок.

Говоря об отдельных магистратурах, имеет смысл выделить три ветви ординарной власти: магистраты с империем, цензура и народный трибунат. Первая из них выполняла управленческие функции, вторая — комплектующие, а третья играла роль контрольного органа.

Консулы были первыми и главными магистратами Республики. Они ежегодно избирались на центуриатных комициях под предводительством консула, диктатора или интеррекса, были магистратами-эпонимами и имели царские инсигнии (курульное кресло, претексту, военный плащ (paludamentum) и 12 ликторов). Имена консулов записывались в специальные списки-фасты. Консулы ежегодно вступали в должность 1 марта (позднее — 1 января).

Консулы были равноправными, имели равную власть (par potestas) и право интерцессии друг против друга. Во время пребывания в должности консулы делили полномочия в зависимости от ситуации. Если они находились в Риме, то выполняли функции управления как совместно, так и чередуясь ежемесячно. В случае войны один консул мог отправиться на войну, а другой оставался в Риме. Вместе с тем оба консула могли находиться на войне либо во главе объединенного войска, либо во главе собственной армии. В качестве военных руководителей общины консулы оказывались главнокомандующими римской армией, а военные полномочия консулов давали им практически неограниченную власть в армии и за пределами городской черты. Вплоть до Пунических войн крупные армии обычно всегда возглавляли консулы или диктаторы, а позже военное командование стало весьма широко осуществляться проконсулами и пропреторами.

До 366 г. до н. э. консулами были только патриции, после закона Лициния-Секстия одно консульское место стало резервироваться за плебеями. Теоретически место консула за патрициями не закреплялось, но случаев появления двух консулов-плебеев при Республике довольно мало даже во II–I вв. до н. э. Если консул умирал или был смещен досрочно, то второй консул должен был провести выборы коллеги, который именовался консулом-суффектом, а если второй консул не мог этого сделать, римляне прибегали к власти диктатора или интеррекса, что четко указывало на континуитет между царской и консульской властью. Назначение диктатора или интеррекса было обязательным и в том случае, если ни один из консулов не имел физической возможности провести выборы.

По-видимому, следует признать правоту мнения школы Т. Моммзена о том, что власть консула была универсальной и не ограничивалась конкретными функциями, давая ему право вмешиваться во все сферы государственной жизни и как бы сочетая полномочия президента и главы исполнительной власти, причем от президента консула отличала степень подчиненности коллегиальным органам, а от главы исполнительной власти — независимая выборность и возможность законодательной и судебной деятельности. Кроме высшего командования консулы наделялись высшим правом ауспиций, частично сохраняя функции царя как представителя общины перед богами, что, правда, ограничивалось и ростом значения великого понтифика, и появлением специального царя для священнодействий (rex sacrorum). В отличие от царского времени, выборные жрецы приобретали все большую степень независимости от высшего магистрата.

В качестве магистратов, управляющих гражданскими делами в Риме, консулы имели право созывать комиции (ius agendi cum рори1о) и сенат (ius agendi cum patribus), в которых они играли роль председателей комиций и сената и во многом руководили их деятельностью. Хотя это право имели и другие магистраты, ius agendi консулов было наивысшим, и прочие магистраты (кроме цензоров и трибунов) могли созывать народ только с согласия консулов или по их поручению. Консул мог председательствовать в любом типе комиций: куриатных, центуриатных и трибутных. В Риме действовала и консульская юрисдикция, причем право провокации действовало только в границах померия и прекращалось за его пределами. Особое значение имела консульская интерцессия, бывшая самой сильной после трибунской.

При том, что власть консула всегда была велика, можно заметить ее эволюцию. В первой половине V в. до н. э. консулы по существу, хотя и временно, сохраняли царские полномочия: были предводителями ополчения, председателями сената и комиций, имели высшее право ауспиций, фактически всю полноту гражданского управления, гражданской юрисдикции и цензовые функции. Консолидация сената и патрициев в борьбе с плебеями вела к консолидации сената вокруг консулов. Ограничение консульской власти было связано только с трибунами, во многом стоящими за рамками официальной системы.

Ограничение консульской власти произошло в IV в. до н. э. и продолжалось до начала III в. до н. э., когда из компетенции консулов были изъяты функции ценза и lectio senatus, значительная часть юрисдикции и надзор за порядком в городе, что было связано с появлением цензуры, претуры и эдилитета, а также с увеличением общины, ростом значения коллегиальных органов и усложнением дел в общине. Политическое развитие III–II вв. до н. э. указывает на подчинение консулов сенату, превращение их в большей степени в исполнительную власть со значительной долей автономии, а также в спикеров сената и глав исполнительной власти. Показателем отсутствия всеобъемлющей власти консулов служит senatus consulturn ultimum — «крайнее решение сената», которое особым образом давало консулам по сути дела диктаторские полномочия, которых у них не было.

Заморские войны, особенно конца II — начала I в. до н. э., привели к частичному вытеснению консулов из военной и провинциальной сфер управления, а закон Корнелия Суллы от 80 г. фактически запретил консулам вести военные действия за пределами Италии. Этот закон соблюдался достаточно жестко, и в действительности все основные войны 70-40-х годов I в. до н. э. велись проконсулами или должностными лицами с чрезвычайными полномочиями. Сохраняя высшее положение в государстве, преимущественное право управления в Италии, соответствующий престиж и традицию, консулы оказывались только элементом, хотя и важным, управленческой структуры. Попытки превратить консульство в диктаторскую власть встречаются в I в. до н. э. как в плане длительного удержания консульства за одним лицом (консульства Мария в 104–100 гг., а затем и в 87 г.; консульства Цинны в 87–84 гг., консульства Карбона в 85, 84 и 82 гг. до н. э.), так и в плане придания консулам по сути дела диктаторских полномочий. Реакцией на эти действия стал закон Суллы от 80 г. до н. э. Начиная с Суллы римские диктаторы и принцепсы (вначале Сулла, а затем Помпей, Юлий Цезарь, Август и его ближайшие преемники) использовали консульство как один из компонентов власти, либо занимая его сами, либо контролируя процесс выборов.

Со времен Цезаря обозначилась еще одна тенденция, когда ординарные консулы стали слагать с себя власть раньше положенного срока, передавая ее другим консулам, именуемым суффектами, причем в течение одного года могло появиться от 2 до 6 суффектов. При этом одновременно действующих консулов всегда оставалось двое.

Если принимать версию традиции, то с 367 г. до н. э. (Liv. VI, 42) в Риме была создана новая магистратура, сохранившая название прежней высшей государственной должности, но изменившая статус и частично смысл. Сначала в Риме был только один претор, считавшийся коллегой консулов. Только с 242 г. до н. э. появился второй претор, после чего речь могла идти уже о самостоятельной коллегии. Число преторов постоянно росло. В 227 г. до н. э. после захвата Сицилии и Сардинии появились два новых претора, ставшие первыми наместниками этих провинций. В 197 г. до н. э. были избраны еще два претора в связи с образованием двух испанских провинций (Hispania citerior и Hispania ulterior), и общее количество преторов выросло до 6. Сулла увеличил их число до 8, а Цезарь — до 16.

В отличие от консульской коллегии в преторской коллегии существовало четкое разделение. У первых преторов, городского (praetor urbanus) и иностранного (praetor peregrinus), на первый план выступали судебные функции, и именно организация претуры приводит к развитию римского суда и частного права. Одновременно с этим оба претора имели imperium, равно как и консулы, однако империй преторов был ниже, нежели империй консулов. Преторы командовали армиями меньших размеров или находились под командованием консулов. О том, что преторам часто поручались чрезвычайно важные военные задачи, говорит, к примеру, то, что ранг претора имел Красс, командовавший армией против Спартака. В ряде случаев претор, особенно городской, мог созывать комиции и сенат или замещать консула во время его отъезда из Рима.

В области судопроизводства функции претора включали первичный разбор дел, допуск сторон к процессу, назначение судей и дачу им формул для ведения дел, а также председательство в судебных комиссиях или личное осуществление судебных полномочий. Наконец, преторы играли значительную роль в развитии права, издавая свои эдикты. Как высшая судебная власть претор отвечал за исполнение судебных приговоров.

Уже с начала существования претуры как коллегии можно увидеть разделение функций между praetor urbanus и praetor peregrinus. Первый разбирал дела между гражданами, второй — между гражданами и перегринами.

Остальные преторы играли вначале роль провинциальных наместников, сочетая управленческие, судебные и военные функции. Однако к концу второй половины II в. до н. э. в связи с ростом числа провинций, а также и с развитием промагистратской власти преторов сменили промагистраты, проконсулы и пропреторы, становившиеся наместниками провинций. По законам Суллы, преторы, как и консулы, должны были находиться в Риме в течение всего года, если не получали специального поручения от сената.

Другое изменение было связано с развитием судебной системы. Если в IV и даже в III вв. до н. э. претор часто выступал в качестве прямого судьи, то во II–I вв. до н. э. эти функции стали выполнять другие лица (например, duumviri perduellionis), специальные судебные комиссии (quaestiones) или же выборные судьи, а роль претора сводилась к координации их действий и исполнению судебных приговоров, причем именно это обстоятельство во многом и стало причиной ограничения коллегии функциями суда. Наконец, преторы устраивали всевозможные игры. В целом, аналогично случаю с консулами, заметно ограничение претуры по преимуществу гражданскими функциями и превращение ее в городскую и италийскую магистратуру.

Традиция зафиксировала проведение ценза и общей переписи населения еще со времен Сервия Туллия. При Республике эти функции перешли к консулам, а с 443 г. до н. э. были переданы специальным магистратам-цензорам (Liv. IV, 8), избираемый сроком на 5 лет. В 434 г. до н. э. диктатор Мамерк Эмилий провел закон об ограничении цензуры полутора годами (Liv. IV, 24), тогда как в течение трех с половиной лет Рим обходился без цензоров. В отличие от консульских, цензорские довыборы не практиковались, и в случае смерти или отставки одного из цензоров второй должен был оставить должность. На протяжении почти столетия цензуру занимали только патриции. В 351 г. до н. э. цензором впервые стал плебей (Liv. VII, 22), а по закону Публилия Филона от 339 г. до н. э. (Liv. VIII, 12) один из цензоров обязательно должен был быть плебеем. В 265 г. до н. э. переизбрание в цензоры одного и того же лица было запрещено, хотя оно не практиковалось и ранее. С III в. до н. э. было установлено правило, согласно которому должность цензора могли занимать только консуляры, цензура была превращена в summus honos, вершину карьеры римлянина, а цензории, т. е. сенаторы, занимавшие в свое время должность цензора, считались сенаторами высшего ранга.

Цензоры избирались центуриатными комициями под председательством консулов. Затем принимался закон о цензорской власти (lex de potestate censoria), после чего цензоры вступали в должность. Цензоры принадлежали к magistratus maiores, имевшим, как и консулы, соответствующие ауспиции. Империя у цензоров не было, и в этом смысле они не могли заменить консулов. В отличие от консулов, цензоры не могли заниматься законодательной деятельностью в комициях и были лишены гражданской и уголовной юрисдикции. Вместе с тем цензоры имели вполне определенные функции и в их рамках были независимы в своих действиях, не подчиняясь даже трибунской интерцессии. Цензоры имели курульное кресло, тогу-претексту с пурпурной каймой.

Основной функцией цензоров было производство переписи населения, а также проведение всаднического ценза (recognitio equitum) и ревизия списков сената (lectio senatus). К этим полномочиям примыкал общий надзор за нравами (regimen morum). Наконец, цензоры имели и ряд финансовых функций. После опубликования эдикта на Марсовом поле собиралось contio из отцов семейств, каждый из них должен был сообщить свое имя, возраст, данные о подвластных лицах, месте жительства и имуществе. При проведении ценза мобилизовывались практически все магистраты, а также кураторы триб и большое число писцов.

На ценз были обязаны являться все граждане. Человек, не явившийся на ценз, считался incensus и попадал в число эрариев. Цензоры составляли списки по трибам и центуриям, а также списки лиц, подлежащих военной службе. Никоим образом не будучи статистами-переписчиками, они производили ревизию списков путем включения новых членов и перевода граждан из одной трибы или центурии в другую. Каждый акт ценза заканчивался очистительным обрядом и молитвами за новую общину граждан, без чего ценз считался недействительным[75].

Детальный разбор римских цензов дан в монографии Я. Ю. Заборовского «Очерки по истории аграрных отношений в Римской республике» (Львов, 1985), где анализируются цензовая процедура, права цензоров, данные римских цензов и их достоверность, а также возможности различного рода нарушений. Согласно мнению автора, главной функцией ценза было прежде всего определение суммы налогов и численности военнообязанных, а потому с переходом к добровольной военной службе и фактическому упразднению налогов с римских граждан смысл цензов начинает утрачиваться[76]. Тем не менее особое значение имел факт внесения человека в цензовые списки, фиксировавший его принадлежность к римскому гражданству, что делало функции цензоров особенно важными[77].

В связи с общей переписью населения важнейшей обязанностью цензоров было проведение lectio senatus и recognitio equitum, причем возможности цензоров были весьма велики.

Не имея криминальной юрисдикции, цензоры контролировали нравственность граждан. Эта функция называлась cura morum или cura legum et morum, будучи своеобразным судом чести римлян, и касалась проступков, не наказуемых в уголовном порядке, но неприемлемых с точки зрения римской морали (непочтение к родителям, пьянство, роскошь, моральная распущенность, дурное отношение к детям и рабам и т. п.). Воздействие цензоров было различным: обычно это было замечание (notatio), имевшее огромное моральное значение, или ущемление прав (исключение из сената или всаднического сословия, перевод в менее престижную трибу или центурию, лишение прав гражданства). Кроме конкретных наказаний цензоры могли издавать общие эдикты, например эдикты против роскоши. Среди прочих действий цензоров источники упоминают и очистительные обряды (lustrum).

Другие функции цензоров — это функции финансовые. В этом качестве цензоры от лица государства заключали договоры на откуп различного рода функций, как, например, сбор налогов с государственных земель, сбор налогов с провинций и распределяли подряды на строительство дорог, построек и акведуков, будучи в этих сделках представителями римского государства. Цензорам же принадлежал верховный контроль за ведением крупных общественных работ, в частности они руководили строительством больших дорог (Фламиниевой, Аппиевой, и др.). Цензоры участвовали и в строительстве храмов.

Цензорская власть была безапелляционной, распоряжения цензоров могли отменить только новые цензоры. На распоряжение цензоров не распространялись ни вето трибунов, ни решение сената, ни даже постановление народного собрания. Закон предусматривал наличие обязательного консенсуса между цензорами и правомочность решения только в случае его одобрения обоими магистратами.

Большая и независимая власть цензоров становилась как бы дополнением и в какой-то степени противовесом власти магистратов с империем. Яркими страницами в истории римской цензуры стали цензуры Аппия Клавдия (312–308 гг. до н. э.), Катона Старшего (184 г. до н. э.), Геллия и Лентула (70 г.). Поскольку цензура была механизмом ограничения власти магистрата с imperium, диктаторы 1 в. до н. э. пошли по пути ее подчинения. Так, в 80 г. до н. э. Сулла отменил цензуру, которая была восстановлена в консульство Помпея и Красса в 70 г. до н. э. По другому пути пошли Цезарь и Август, которые взяли себе цензорские полномочия, постепенно ставшие прерогативой императоров.

Третьим элементом системы власти был народный (или плебейский) трибунат. Традиция сохранила сведения о том, что в 494 г. до н. э., после сецессии плебеев, были избраны два народных трибуна — Гай Лициний и Луций Альбин, кооптировавшие затем трех помощников (Liv. II, 33). Под 471 г. до н. э. Ливий сообщает, что трибунов стало пятеро и что все они впервые стали избираться на трибутных комициях (Liv. III, 55–56). Так или иначе, но, по версии Ливия и других авторов, трибунат сформировался в начале V в. до н. э. как революционная магистратура и на протяжении длительного времени как бы противостоял официальным магистратам. Крупный исследователь права и истории раннего Рима Э. Гьерстад рассматривает различные датировки трибуната, которые колеблются от 494/3 гг. до 425 г. до н. э. и указывает, что многие исследователи считают сообщения о революционности трибуната анахронизмом. По его мнению, сецессия плебеев была вполне мирной колонизацией, предпринятой по инициативе Сервия Туллия, доверившего трибунам раздел земли[78]. По всей вероятности, возникновение трибуната действительно тесным образом связано с организацией триб и их предводителями, которые были представителями царя. Вместе с тем с обострением борьбы между патрициями и плебеями трибуны неизбежно становились лидерами народа в борьбе за его права.

Особенностью трибуната было то, что он фактически оказывался контрольным органом римской демократии и в этом смысле несколько выделялся из общей системы магистратур на протяжении всего периода борьбы патрициев против плебеев в V–IV вв. до н. э. Трибуны были лидерами плебса и в этом смысле долгое время оставались особыми плебейскими должностными лицами, лишь несколько позже вписавшимися в общую государственно-политическую систему. Трибуны избирались на concilia plebis, и собственно трибуном мог быть только плебей. На ранних этапах встречается кооптация в трибунскую коллегию (например, Liv. III, 64–65), но позднее это прекратилось. На concilia plebis председательствовал трибун. Народные трибуны избирались сроком на один год (выборы происходили летом) и вступали в должность 10 декабря. В отношении трибунов закон Виллия, видимо, не действовал, и особенно в период сословной борьбы итерации были часты, как, например, в случае с выборами Лициния и Секстия (с 376 по 367 г. до н. э.). Позднее, с середины II в. до н. э., регулярные итерации прекратились, так что переизбрание Тиберия Гракха рассматривалось едва ли не как нарушение закона многими современниками, более поздними авторами и исследователями Нового и Новейшего времени, хотя ситуация в отношении этого вопроса остается неясной.

[75] Подробнее см.: Заборовский Я. Ю. Очерки по истории аграрных отношений в Римской республике. Львов, 1985. С. 49.

[76] Там же.

[77] Там же.

[78] Gjerstad Е. Innerpolitische und militärische Organisation in frührömischer Zeit // ANRW. Tl. 1. Bd. 1. Berlin; New York, 1985. S. 184–187.