— Завтра утром всё объявят, — кивнула Мэй. — Будь осторожен с этим своим тихим огнём, кадет. Там, куда тебя отправят, любят только тех, кто рычит громче других.
Она растворилась в тенях ночного двора так же бесшумно, как и появилась. Каэн остался один в темноте склада.
[Внимание. Обнаружено критическое изменение внешних условий. Социальная угроза переходит в активную фазу.]
— Да понял я, — сквозь зубы процедил Каэн, растирая лицо здоровой рукой.
Портовый гарнизон. Внешние острова. Это означало конец относительной безопасности академии. Там не будет учебных спаррингов до первой крови. Там будет армия, суровые дисциплинарные взыскания и реальная война на горизонте.
Он посмотрел на свои ладони. Правая горела от ожога, левая помнила тепло Истинного Пламени. Ему нужно было время, чтобы перестроить тело, чтобы научиться высвобождать силу без страха и гнева. Но времени больше не было.
Система не даст ему мгновенной мощи, чтобы раскидать врагов и сбежать. Он это уже понял. Если он попытается выжать из себя больше, чем может контролировать, он просто сгорит изнутри. Значит, придётся выживать по-другому. Придётся использовать тот контроль, который у него появился, чтобы не сломаться в мясорубке, в которую его бросают.
Каэн выждал семь минут, как и предупреждала Мэй, а затем тенью скользнул вон из склада, пробираясь обратно к казармам.
Утро началось с резкого, бьющего по нервам удара в бронзовый гонг.
Каэн едва успел провалиться в тяжёлый, беспокойный сон, как звук вырвал его обратно в реальность. В казарме мгновенно поднялась суета. Кадеты вскакивали с жёстких коек, натягивали форму, затягивали ремни. Запах немытых тел, кожи и застоявшегося пепла ударил в нос.
Никто не обращал на Каэна внимания. Для них он уже стал призраком. После вчерашнего боя с Роканом и унизительного вердикта инструктора Хана с ним даже не пытались заговорить — неудачники заразительны.
Выйдя на плац, Каэн щурился от яркого утреннего солнца. Воздух уже был горячим. По периметру квадратного двора пылали ритуальные жаровни, источая густой серый дым. Стояла идеальная тишина, нарушаемая лишь треском пламени. Сотни кадетов выстроились в ровные, безупречные шеренги. Чёрно-красная геометрия военной машины Народа Огня во всей своей бездушной красе.
Каэн занял своё место в самом конце строя, там, где стояли отстающие.
На каменный помост в центре плаца поднялся комендант академии. Рядом с ним, заложив руки за спину, стоял инструктор Хан. Но что привлекло внимание Каэна — так это третий человек. Офицер в тяжелой, поцарапанной броне флота. На его лице красовался старый шрам, а в глазах читалась скука человека, который приехал на рынок выбирать дешёвый скот.
— Кадеты! — голос коменданта разнёсся над плацем, многократно усиленный каменными стенами. — Народ Огня — это единый организм! А каждый из вас — искра в его великом пламени! Но пламя должно быть чистым. Окалина и шлак лишь замедляют наш марш к неизбежной победе!
Каэн дышал. Ровно, глубоко. Вдох — через нос, выдох — через рот. Он не смотрел на офицеров, он смотрел на дрожащий от зноя воздух над жаровнями.
— Академия дала вам базу. Но не все из вас достойны элитных частей, — продолжил комендант, и его тон стал жёстче. — Война требует не только героев на передовой. Война требует тех, кто будет держать строй в грязи, таскать снаряды и защищать наши порты от пиратского отребья и остатков флота Земли.
В рядах пронёсся едва заметный шепоток, который тут же стих под испепеляющим взглядом инструктора Хана.
— Сегодня мы проводим дисциплинарную чистку, — объявил Хан, шагнув вперёд и разворачивая свиток. — Те, чьи имена будут названы, немедленно покинут строй, сдадут академические знаки отличия и поступят в распоряжение капитана Джи для отправки в портовый гарнизон внешнего кольца.
Слова падали, как камни. Для большинства здесь это был приговор. Лишение чести, лишение будущего, клеймо портового чернорабочего с искрой огня.
Хан начал читать. Имена звучали чётко и безжалостно. Каждое имя сопровождалось тихим вздохом или приглушённым ругательством выходящего из строя подростка. Это были те, кто не справлялся с нормативами, кто ломался под психологическим давлением, кто проявлял неповиновение.
Каэн слушал, продолжая контролировать дыхание. Он знал, что произойдёт, но сердце всё равно предательски ускоряло ритм.
[Предупреждение: пульс выходит за рамки оптимального контроля. Риск дестабилизации энергии.]
«Заткнись,» — мысленно огрызнулся Каэн, силой заставляя грудную клетку расслабиться.
Хан свернул часть свитка. Его взгляд, холодный и презрительный, скользнул по рядам и остановился ровно на том месте, где стоял Каэн. На мгновение губы инструктора тронула мстительная, удовлетворенная ухмылка. Он не забыл тот унизительный, по его мнению, фокус на арене.
— Каэн Рэн.
Глава 10. Приказ о переводе
Имя повисло в утреннем воздухе, душном и неподвижном.
Каэн сделал шаг из строя. Подошвы форменных сапог хрустнули по красноватому гравию плаца. Звук показался оглушительным в абсолютной тишине, повисшей над шеренгами кадетов. Он чувствовал спиной десятки взглядов — колючих, настороженных, презрительных. Но впервые за всё время пребывания в академии эти взгляды не обжигали его паникой.
[Пульс: 88 ударов в минуту. Стабильность дыхания: 72 %.]