— Отпусти её! — Одра сжимает свои крошечные кулачки и ударяет ими голову мужчины, всеми своими силами, но он вдвое больше неё, и она явно боится ударить Мейси.
Я хватаю её за талию и отношу обратно в спальню, не обращая внимания на её визг протеста, а затем вырываю ребёнка из хватки вторгшегося ублюдка. Я практически швыряю её в Одру, а затем снова поворачиваюсь к потенциальному растлителю малолетних.
Мой кулак летит сильно и быстро, а его нос с хрустом взрывается и заливается кровью. Он, спотыкаясь, возвращается в свою комнату, закрыв обеими руками своё изуродованное лицо, и я с трудом могу разобрать ругательства, которые он в мой адрес плюет.
— Это больше не твоя ванная, — рычу я, выпрямляясь в полный рост. Хотя я ещё не встречал в четвёртой зоне никого, кто был бы выше моих шести футов семи дюймов, этот парень по массе мог бы составить мне конкуренцию. Но он медленный. И он явно идиот. — Ещё раз сюда зайдёшь, и я убью тебя.
— Ты не можешь просто…
Я закрываю дверь прямо перед его носом. Я понятия не имею, сработает ли моя угроза, поэтому я не могу оставить эту дверь незащищенной. Но у меня нет возможности заблокировать её.
В другой комнате Одра и ребёнок свернулись на кровати, и расфокусированный, полный слёз взгляд Мейси разрывает моё сердце.
У меня была одна работа. Кормить и защищать их. Одра уже заплатила за неё. И я чуть не позволил изнасиловать малышку.
Пи*дец.
Мой рык от разочарования заставляет их обеих вздрогнуть, и я заставляю себя сделать несколько глубоких вдохов. Затем я хватаю свой рюкзак и роюсь в его содержимом, пока мои пальцы не сжимаются вокруг одной из самых ценных вещей, которые у меня есть. Я хватаю левую руку Одры и вжимаю в неё рукоятку ножа. Видя, как она атаковала того засранца в ванной, я не сомневаюсь, что она воспользуется им, если понадобится.
— Я вернусь.
— Нет! — Её глаза огромные и полные ужаса. — Ты не можешь оставить нас. Я же… — Она многозначительно смотрит на центр матраса, где я только что взял оплату за услугу, которую ещё не оказал. — А теперь ты должен остаться. Ты обещал!
— Я не ухожу. — Мой голос — сердитое рычание, и она не понимает, что оно адресовано не ей. — Я собираюсь найти то, что нам нужно. Если кто-нибудь ещё пройдёт через эту дверь — через любую дверь — выпотроши его. И кричи меня. Я не уйду далеко.
Она моргает большими зелёными глазами. Затем она робко кивает мне и сжимает нож, как будто точно понимает, что я ей доверяю — единственное оружие, которое у меня есть, кроме кулаков.
Закрыть за собой дверь оказалось труднее, чем я ожидал. Возможно, я откусил больше, чем смог прожевать, распространив защиту сразу на двух женщин. Они чувствуют себя такими уязвимыми. Они слишком нежные. Слишком красивые. Слишком желанные. И, приняв их, я сделал себя мишенью.
Любой, кто сможет забрать их у меня один на один, заполучит их для себя. Таковы правила. Это то, что Джейме называет «сохранением цивилизации» на планете, которую мы занимаем только в качестве наказания за нарушение законов цивилизации.
Конечно, я не проигрывал ни одного боя уже много лет. Но меня тоже никто не преследовал уже много лет. Я придерживаюсь своих охотничьих троп и заходил сюда только тогда, когда погода слишком плоха для походов, поэтому никто не поднимает особого шума, когда я время от времени пробираюсь вперёд толпы вокруг склада с припасами. Мне много не нужно, и я не беру много, но то, что беру, я оставляю себе.
Однако мое негласное перемирие по принципу «живи и дай жить другим» с остальной частью поселения А не выдержит нового развития событий. Никого не будет волновать, возьму ли я из ящика лишнюю пару ботинок или одеяло, но их волнует наличие второй женщины. Особенно, если я даже не собираюсь прикасаться ни к одной из них.
Я начинаю поиск прямо напротив комнаты, которую забрал себе. Дверь заперта, и за ней я слышу повторяющееся уродливое хрюканье.
Прошу прощения.
Я пинаю дверь прямо под утопленной ручкой, и что-то щёлкает. Затем я открываю её. Замок взломан, но замок, который может взломать любой, в любом случае бесполезен.
— Какого черта, Тайсон? — спрашивает Букер, отрываясь от бедной девушки, которая совершила колоссальную ошибку, выбрав его. — Убирайся отсюда. — Он приближается ко мне, позируя своей девушке, потому что она ещё не разозлила его, а она пытается скрыть свою наготу.
Он не беспокоится.
— Кое-что ищу, — рычу я.
— Здесь нет ничего твоего, — рявкает он. Но я уже увидел то, что хочу. В одном углу сломанный стул. Из ноги, которую кто-то оторвал, торчат два гвоздя. Они относительно прямые.
Я хватаю ножку и осматриваю её. Проклятье. Это не гвозди. Это шурупы по дереву. Длинные и тонкие, с острием. Без отвертки они будут бесполезны, чтобы завинтить дверь.
Я снова осматриваю комнату в поисках куска дерева или чего-нибудь, с торчащими из него гвоздями. Но больше здесь ничего не найти, поэтому я направляюсь к двери, всё ещё сжимая толстую, сильную ножку стула.
Букер встаёт на моем пути.
— Это моё.
— Отвали, — рычу я, проталкиваясь мимо него. Я не буду оправдывать кражу сломанной ножки стула, которой он вообще не пользовался.