Эмми Чендлер
Серия: Планета-тюрьма (книга 1)
Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!
Просим вас удалить этот файл после прочтения.
Спасибо.
Родон1. Красная скала. Око дьявола. Как бы вы её ни назвали, на самой прибыльной планете-тюрьме, согласно данным «Всемирного правительства», проживают более четырёх миллионов преступников. Осуждённых убийц приговаривают к казни. Все остальные получают жизнь — и, в конечном итоге, смерть — среди такого же преступного населения.
Поскольку на планете нет охранников и нет выхода в космос, каждый преступник был сам за себя…
Глава 1
Одра
Я думала, худшей частью перевозки заключённых будет еда или полное отсутствие ванных комнат с одеждой. Но на самом деле, это невозможность вытянуться в полный рост. Потолок моей камеры — точнее клетки — находится всего в трех дюймах над моей головой. Я уже несколько дней не могу встать и даже сидя не могу полностью выпрямить ноги. А я, к слову, не высокая женщина.
По крайней мере, я в верхнем ряду. У женщин в двух рядах подо мной дела обстоят гораздо хуже. Каждый раз, когда я думаю об этом, я скатываюсь ещё глубже в отчаяние. Поэтому я стараюсь об этом не задумываться.
В конце моего ряда Леда стучит длинным грязным ногтем по решетчатому металлическому полу своей камеры. Она делает так уже на протяжении нескольких часов. Я уже хочу вырваться из своей камеры, чтобы отгрызть её ноготь зубами.
Не ожидала, что когда-либо отправлюсь в космическое путешествие.
Я выросла на сельскохозяйственной планете (технически на Луне), и у меня не было много возможностей для межзвёздных путешествий, и поскольку мои родители не владели фермой, на которой они работали, я не могла позволить себе ни одну из возможностей, которые появлялись для других. Итак, от меня не ускользнула вся ирония от того, что моё первое путешествие за пределы мира оказалось поездкой в один конец на Родон.
Родон. Красная скала. Око дьявола. Родон — мусорная свалка всей галактики, куда цивилизация выбрасывает свой мусор. Покинуть планету невозможно, и каждый новый приговор — пожизненное заключение. Исключение только — смертный приговор.
— Как думаете, мы здесь надолго застряли? — спрашивает Леда, и вокруг меня стонут другие женщины. Леда не переставала стучать и балаболить несколько часов кряду. Я бы хотела, чтобы она уснула. Или отключилась. Но она замолкает только тогда, когда…
Позади меня раздаётся знакомый стон, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть, как скользкая металлическая панель, в стене задней части моей камеры, открывается, отъезжая в сторону. В открывшемся отсеке находится небольшой плоский протеиновый батончик, прозрачная витаминная капсула и мягкий мешочек с водой, привязанный к отсеку тонким стальным тросом.
Я хватаю батончик, засовываю капсулу в рот и запиваю её водой. Но после того, как я проглотила таблетку, я продолжаю пить. У нас есть всего одна минута, чтобы попить, прежде чем трос с мешочком втянется в отсек, который закроется за ним.
Вначале я игнорировала воду, потому что здесь нет ванных комнат. Когда одной из моих сокамерниц нужно сходить в туалет, она просто… делает это. Те из нас, кому посчастливилось оказаться в верхнем ряду, не были обоссаны, но все остальные…
Ну, считается дурным тоном справлять нужду где-нибудь, кроме заднего правого угла камеры, чтобы дамы, находящиеся ниже, случайно не приняли душ — или того хуже. Но это корабль для перевозки преступников. Здесь все — заключённые, и многим из этих заключённых всё равно, на кого они писают, или того хуже.
Чтобы избежать этого унижения, я три дня ничего не пила. Но затем жажда и длительность нашего путешествия взяли надо мной верх. Каким бы плохим ни был транспорт, в Родоне будет ещё хуже, и для меня не будет пользы, если прибуду туда обезвоженной или истощённой. Так что теперь я всё проглатываю из импровизированной бутылочки вместе с остальными женщинами. Каждый день я глотаю витаминку, а когда вода кончается и отсек закрывается, я не спеша пережевываю свой безвкусный батончик.
— Как думаете, зачем нам дают витамины? — спрашивает Леда, наполняя рот своим ужином. Или обедом. Или как там можно назвать единственную еду, которую мы получаем постоянно и без малейших изменений. — Я имею в виду, почему их волнует, насколько мы здоровы, если они просто собираются бросить нас подыхать на какую-то забытую планету?