Он смотрит. Как будто он никогда не видел женщин. И я ещё даже не голая.
— Остальное. — Его взгляд скользит по моему животу и возвращается к лицу, и меня охватывает беспокойство. Он действительно большой. И он выглядит очень нетерпеливым. Он мог причинить мне боль, даже не желая этого.
Или он только так скажет.
Я расстёгиваю свой бюстгальтер с бретелями и позволяю ему упасть, и его жадное внимание находит мою грудь. Мой пульс начинает учащаться, но не от волнения. Выпуклость на его штанах огромная. Вот это размер. Большой человек, большой… причиндал.
Так что, возможно, я не совсем осознавала, во что ввязываюсь.
Я стягиваю трусики, но закрываюсь от него руками, хотя особого смысла в этом нет. По сути, я принадлежу ему в течение следующего месяца или до тех пор, пока не сбегу, и даже если бы я захотела передумать по этому поводу — если это вообще возможно — я не смогу втянуть Мейси в более опасную ситуацию. Или оставить её здесь делать то, чего я не хочу.
Поэтому, я опускаю руки и позволяю ему смотреть.
Он стонет.
— На кровать. Сейчас.
Я отступаю, пока задняя часть моих бёдер не коснулась матраса, и он стягивает рубашку и делает шаг вперёд. Он — одна огромная стена силы, выступающая мускулами в таких местах, о которых я даже не подозревала, что мужчины могут наращивать мышцы. При других обстоятельствах он выглядел бы сексуально.
В таких обстоятельствах — просто кошмар.
— Ты не… плодовита? — Он хмурится от внезапной мысли.
— Уже нет. Они позаботились об этом кардинальным методом перед транспортировкой. По крайней мере, с женщинами.
— Хорошо. И ты чистая. — Он смотрит на цифры на моей ладони, чтобы убедиться в этом. — Я тоже.
Как будто это имело бы значение, если бы ему было важно. Как будто данный момент изменит мой долг перед ним.
Тайсон сокращает расстояние между нами огромными шагами, и теперь мой пульс учащается, отдавая в уши так быстро и громко, что я почти оглохла. Он расстёгивает штаны, а я сажусь на кровать и откатываюсь назад, подтянув колени к груди, и я не могу не смотреть, как он одним движением стягивает штаны и нижнее белье.
Серьезно, я никогда не видела такого большого члена. Совсем не горяч. Он страшен.
Наконец он сосредоточил своё внимание на моём лице, и моё испуганное выражение лица остановило его, когда он поставил одно колено на матрас.
— Пожалуйста, скажи мне, что ты делала это раньше, — стонет он. — Я не уверен, что сейчас во мне есть возможность замедлиться и осторожничать. Прошло уже много времени.
Я решаю быть благодарной за то, что он согласился бы постараться быть медленным и осторожным, из-за девственности.
— Это не в первый раз. Просто он… пугает. Если мне позволяется это сказать.
— Ты можешь говорить всё, что захочешь.
— Тогда ладно. Почему прошло так много времени? — спрашиваю я, главным образом потому, что заставить его говорить кажется хорошим способом отсрочить неизбежное.
— Венди держит вас, парни, в приоритете, верно? Ты никогда не хотел… кого-то?
Он пожимает плечами.
— Меня никогда не выбирали, и я не насильник.
Вот почему он дважды спросил, хочу ли я этого. Хотя он, кажется, немного менее ясно понимает разницу между желанием и смирением с неизбежным.
Это только мой выбор, потому что мне пришлось сделать выбор.
— Ты ещё можешь передумать. — Он отрывает колено от кровати и отходит назад. — Я не буду тебя заставлять.
Но кто-то другой сделал бы это. И любой другой заставил бы и Мейси. Тайсон — меньшее из пары сотен зол.