Вариант второй: тест исправен и меряет ровно то, что меряет, но меряет не то, что делаю я. Может, у них там дар — это одно, а открывание замков — совсем другое, и я просто не попадаю в нужную категорию. Особенно если я вообще не человек.
Ну и на закуску: тест исправен, я маг, но на момент проверки во мне что-то было выключено.
Третий вариант я забраковал первым. Потому что для него требовался кто-то, кто это что-то выключил, а такого кого-то у меня в наличии чего-то не имелось. Ну или как-то так.
— Психо, дай вероятности по трем вариантам.
[ Отказ.]
— Причина?
[ Все три описывают устройство явления, какого не существует. Прогноз по несуществующему называется гаданием. Гадание вне моей компетенции.]
— Тест существует. Я его проходил.
[ Зафиксировано прохождение процедуры с использованием предмета одежды. Диагностическая ценность процедуры не установлена. Вероятности не рассчитываются.]
— Спасибо. Очень помог.
[ Всегда пожалуйста.]
Время тянулось предательски медленно, и я, не переставая размышлять над своей судьбой, решил занять еще и руки.
Пересчитал мячи в тренерской. Волейбольных оказалось четырнадцать, из них одиннадцать накачанных. Баскетбольных девять.
Свел ведомость инвентаря и переписал ее набело.
Набросал план урока на вторник. Потом сделал к нему запасной вариант на случай дождя. Метеоритного.
Пересчитал скакалки. Девятнадцать.
Через десять минут пересчитал снова. Все еще девятнадцать.
[ Количество скакалок признано стабильным. Дальнейший пересчет не рекомендован.]
— Сам разберусь.
Посмотрел на часы. Потом еще раз. Потом еще два раза. Между первым разом и четвертым прошло меньше двух минут.
[ Сообщить, когда сдвинется стрелка? Чтобы ты не пропустил.]
— Не мешай, я занят.
Время провел продуктивно.
Но баллов за это никто не дал.
В двенадцать тридцать пять прозвенел звонок, и школа хлынула вниз, в столовую. Отправился туда же и я. Контейнер с сырниками я нес перед собой, словно сапер взведенную мину, и дети расступались передо мной, не рискуя попасть в зону поражения. Утром Елена всучила мне его чуть ли не насильно, а я до сих пор не понимал, что по этикету положено делать с чужой заботой в пластиковой таре.
В столовой гудели две сотни глоток, создавая сплошной неразделимый шум. На этот раз пахло тушеной капустой, компотом и мокрыми подносами. Я подошел к раздаче, оглядел зал и не увидел ни Алены, ни Кирилла, хотя рассчитывал встретить хотя бы одного из них. Вопросы копились быстрее, чем я успевал получать на них ответы.
— Опять со своим? — тетя Зина уперла кулаки в бока, немного смяв фартук.
— Опять.
— Ну и правильно! Свое завсегда лучше. — она вытянула шею и заглянула под крышку. — Творожные?
— Творожные.