— А, ну да. — она осталась на верхней ступеньке. — Конечно. Логично…
— Извини, у меня дома что-то случилось.
Оживление — падение вероятности с 74% до 31%. Смущение — вероятность 48%.
— Понимаю. — кивнула географичка. — Тогда в другой раз.
— В другой раз.
У забора я оглянулся. Алена все еще стояла на крыльце с контурными картами и в телефон не смотрела. Чего хотела — непонятно. Сама же видела мое расписание. А я — ее. Кстати, она же, вроде, после шестого должна была закончить. Чего тогда тут торчит? Заняться нечем? Знакомая ситуация. Прямо как мне сегодня во время окон.
Глава 13
Парадную я открыл собственным ключом. Приложил таблетку домофона, дождался писка и потянул тяжелую дверь — процедура заняла три секунды и никакого удовольствия не доставила. Поскольку удовольствий я не испытываю. Только вожделение. Но вожделеть тут как будто бы нечего.
Брелок-дельфин, при жизни потерявший оба плавника, болтался на связке и постукивал по костяшкам.
Лифт полз на девятый этаж со скоростью беременной улитки. Голоса я услышал еще на уровне седьмого. На последнем двери разъехались, и голоса обрели плоть.
Тамбур стоял распахнутый настежь. Впервые с моего приезда я увидел, что за железной дверью, отделяющей три квартиры от лестницы, есть еще и стены.
Хлам, копившийся здесь, судя по всему, со времен деноминации, пришел в движение. Советский холодильник «Минск» перегородил проход, словно баррикада. Возле него громоздились лыжи, связка покрышек, картонные коробки с чем-то гремящим и два велосипеда: первый без переднего колеса, второй без заднего. Вместе они составили бы один рабочий, но за прошедшие годы их так никто и не подружил.
Посреди завалов стояли трое. Сосед из квартиры напротив — мужчина лет шестидесяти в трениках и футболке с якорем — держал за ножку табурет и размахивал им, к счастью, в сугубо ораторских целях. Сухая женщина в пуховом жилете поверх халата прижимала к груди лыжные палки. Спиной к нашей двери держала оборону Елена.
— … и я вам еще раз говорю, он рабочий! — мужчина с гулким бочечным хлопком ударил табуретом по холодильнику. — Он морозит. Я его в гараж собирался везти, у меня прицеп в пятницу.
— У вас прицеп в пятницу с апреля. — уточнила женщина в жилете.
— А вас, Тамара Ивановна, вообще не спрашивают! У вас лыжи стоят с двенадцатого года!
— Это лыжи Володи.
— Володя умер в четырнадцатом!
— Тем более. Я их не для того столько лет хранила, чтобы мне какие-то… с предписанием…
— Я никого не вызывала. — твердила Елена. Судя по тону, с которым она это произнесла, диалог пошел уже круг эдак на четвертый. — Мне позвонили на работу, так же, как и вам. Я приехала, а они уже тут стояли.
— Ну конечно! — мужчина всплеснул табуреткой.
— Конечно. — стояла на своем Лена. — Предписание выдали всем. Нам тоже.
— А я вот думаю, неспроста это! — вклинилась женщина с палками. — Неспроста! Кто тут без году неделя заехал и сразу про пожарную безопасность зудеть начал? Ты и начала! А теперь, гляди-ка, инспекция! Сама навела! Точно говорю!
Пожарную безопасность? А не тот ли это…
— Еще раз повторяю: никого я не наводила. Меня саму с работы выдернули.
— Ой, да рассказывай!
— Я и рассказываю. — Елена голоса не повышала, только пальцы ее едва заметно стиснули край кофты. — Хотя знаете что? Могла бы и навести! Потому что это не хлам, а полоса препятствий. Полыхнет — и все тут поляжем! Прямо на ваши санки.
— Санки не трожь!
— Холодильник-то рабочий! Рабочий холодильник!
Стратегически ход вышел провальным. Зачем признавать возможность вызова спецслужб в тот момент, когда тебя в нем же и обвиняют. Тактически тоже далеко от гениальности. Соседи зашли на энный круг с удвоенной громкостью, и на подходе отчетливо маячил энплюспервый.