— Галина Сергеевна. — произнес я максимально доброжелательно. — Я вас очень прошу: в следующий раз, когда вам поступит какая-нибудь информация, не нужно сразу прибегать с родительским комитетом, полицией, армией и другими структурами.
— Что? — переспросила она.
— Понимаете, я-то переживу. — невозмутимо развел руками я. — А вот школа может понести репутационные потери. И не только школа. — я выразительно на нее посмотрел. — Представьте, как это будет выглядеть сегодня в чате родителей седьмого «А». — я кивнул в сторону юных операторов. — Да и в других чатах. Люди ведь сначала пересылают, а потом думают.
— Немедленно удалить все видео! — рявкнула завуч.
— Ой, а я уже отправил. — пискнул один мальчик.
— И я тоже. — попятилась девочка.
— А я вообще стрим веду…
Класс заржал. Открыто. Всеми двадцатью с лишним глотками. И вот тут я даже не пытался никого утихомиривать.
Галина Сергеевна уже в который раз обожгла меня огненными хлыстами взгляда, прошипела что-то на змеином, развернулась и стремительно вышла прочь. Инга Каунис закрыла папку, глянула на меня с прищуром и удалилась следом.
Усатый задержался.
Он взял со скамейки куртку, помялся и подошел.
— Вы это… — произнес он вполголоса. — Извините, да? Я же не разбирался. Мне сказали, что дочку снимают в раздевалке. Она у меня тут учится. В десятом. Ну я в машину, и приехал.
— Милана Каунис. — догадался я. — Я ее классный руководитель.
— Ага. — он моргнул. — Так это, значит, вы.
— Значит, я.
— Тогда тем более извините. — мужчина сунул мне руку, я пожал. Ладонь у него оказалась сухой и жесткой, с мозолями у оснований пальцев. — Она про вас дома рассказывала. Хорошее, между прочим. Ладно, не буду мешать, у вас урок. Эх, женщины…
Он махнул куда-то в сторону дверей и ушел, качая головой.
+2 к Адаптации.
Ну вот, опять Эмпатия отстает. Да где ж ее возьмешь? Я ведь за весь инцидент даже не вспотел, не говоря уже о чем-то большем. Вожделению тут тоже не место. А другие эмоции что-то не торопились объявляться. В конце концов, в глубине души я понимал, что терять мне нечего. Кроме рабочего места, полученного не самым честным образом.
Семиклассники за время представления про разминку забыли окончательно, так что мне пришлось повысить голос и заставить их бегать кругами. А еще экстренно переписывать в голове план урока, компенсируя потраченное впустую время. Нормативы на носу, а тут эта со своими фокусами. Не могла на перемене объявиться?
А на перемене зал опустел, и голос подал уже Психо.
[ Новое задание: «Выяснить причину неприязни Галины Сергеевны Морозовой».]
— Зачем? Я ее и так отвадил.
[ Трижды за три рабочих дня. Отваживать можно бесконечно. Устранить корень проблемы, как правило, эффективнее.]
— Срок?
[ Не ограничен. Награда: +20 Очков Адекватности. При использовании системных подсказок — вдвое меньше.]
Я стоял посреди пустого зала, держал руку в кармане, где лежала чужая камера, и думал об одном.
А ведь Галина Сергеевна и правда взъелась на меня еще до того, как я появился в этой школе.
Тишину после ухода двадцати с лишним детей вполне можно записывать в учебники как отдельное физическое явление. Эффект такой, будто что-то откуда-то вынули, но кажется, что оно там еще есть. Типа занозы, например. Или рыбной косточки между зубов. Уши продолжают ждать шума и первые полминуты слышат его даже в абсолютно пустом спортзале, заполненном лишь пылью, подсвеченной косыми столбами солнечных лучей.
Четвертый урок закончился в одиннадцать сорок. Седьмым, в тринадцать пятьдесят, у меня стоял девятый «А». Между этими отметками лежали два с лишним часа, в течение которых школа во мне не нуждалась.