Третьим уроком у меня стояло окно, и первые минут двадцать я потратил на электронные журналы.
Кирилл Андреевич пустил меня в кабинет к дальней машине, попросил не трогать принтер и ушел объяснять восьмому классу, что такое абсолютная ссылка. Я вбивал темы, отметки и отсутствующих под собственным логином, как полноценный сотрудник. Хотя почему «как»? Все документы оформлены по закону, и дети называют меня по имени-отчеству. И даже никто пока не умер. По-моему, я справляюсь.
Закончив, я вышел во двор.
Борис Миронович обнаружился возле второго крыльца, с метлой и в светоотражающем жилете поверх ватника, хотя на улице было плюс пятнадцать. Леший сгребал листья короткими рваными движениями, а увидев меня, выпрямился и оперся на черенок.
— Явился. — бросил он вместо приветствия.
— Доброе утро.
— Утро уже кончилось. — он оглядел двор, почесал бороду и пожевал губами. — Восемь мешков, дерн не драли, кучи не жгли. За щенками ты следил неплохо. Газон за погорелым домом я тоже почувствовал. — последовала пауза. — Порядок.
Выше этого в его системе оценок ничего не было, и я решил, что вложение окупилось. Несколько десятков минут работы моего класса на чужой территории стоили примерно как хороший подарок. Только подарок пришлось бы покупать, а тут хватило легенды, фотоотчета и незакрытых зачетов по ОБЖ.
Кстати, нужно не забыть разобраться еще и с этим. Хоть бы задание кто выдал. Нет? Ну и ладно.
— Бор, я насчет вашего теста.
Метла снова принялась шуршать по асфальту.
— Я занят.
— Вы говорили это в субботу утром. И в субботу днем.
— А сегодня ничего и не поменялось.
— Что ж. Тогда я покажу.
Я подошел к его каптерке. На двери висел навесной замок. Старый, с потертой дужкой, размером с мою ладонь. Я положил на него руку и сделал то, в чем последние дни неоднократно практиковался. Проник сознанием внутрь личинки, нащупал штифты и сам стал ключом.
Замок открылся с сухим щелчком.
Метла упала на асфальт.
Бор оказался рядом раньше, чем я успел убрать руку. Пальцы у него сомкнулись на моем запястье и отдернули ладонь от двери с неожиданной для старика силой.
Леший огляделся. Сначала посмотрел на окна школы, потом на ворота, затем на улицу за забором. И только после этого перевел взгляд на меня.
— Больше так не делай. — тихо произнес он. — Никогда. Ни здесь, ни где-нибудь еще.
— Значит, вы видели.
— Я видел, как замок открылся. — дворник поднял метлу. — А теперь скажи мне, куда ты дел ключ, и я пойду работать, а мы оба притворимся, что ничего не было.
— Ключа нет. — я не сдвинулся с места. — В четверг вы проверили меня тестом с пуговицей и сказали, что я не маг. Я вам поверил. А в пятницу днем я открыл рукой запертую дверь, и с тех пор открываю все, к чему прикоснусь. Мне нужно знать, что происходит.
Леший молчал даже дольше, чем Людмила Анатольевна. Он стоял, опираясь на метлу, и смотрел мне в район солнечного сплетения. И жевал губами.
— Не знаю. — сказал он наконец.
— В каком смысле?
— В прямом, забодай тебя енот! Не знаю. Тест на тебе показал человека без дара. Тест этот старше меня раза в три, и врет он примерно никогда, потому что врать там нечему. Там сама природа работает. Не я. — он поморщился. — А теперь ты открываешь мой замок без каких-либо движений силы. И я тебе честно говорю: так не бывает. Ни у людей, ни у наших. Дар либо есть, либо нет. Третьего никто не придумал.
— Значит, тест ошибся?
— Значит, ошибся. — неохотно согласился Бор. — Впервые на моей памяти. И знаешь, что мне в этом нравится меньше всего? Не то, что он ошибся. А то, что кто-то мог заставить его ошибиться.