— Так и есть. За пять километров от стен крепости. Терентия в городе не обнаружено.
— Усиль охрану периметра. И сразу сообщи, когда его заметишь.
— Принято.
Я поднялся по лестнице и закрыл за собой люк.
Ингигерда уже спала. Рунный светильник возле постели был приглушён до едва заметного свечения. Я разделся, стараясь не шуметь, и лёг рядом. Жена сразу повернулась ко мне, не просыпаясь, и положила ладонь на грудь.
Рассказывать ей о том, куда я ходил посреди ночи и чем занимался под мастерской, я не собирался. Про Нику Ингигерда знала, но терминалы, старые МПД и мои разборки с волхвами пока оставались только моим делом.
Уснуть я успел ненадолго.
— Терентий вошёл в контролируемый периметр, — разбудила меня Ника. — Северные ворота. Активен тот же маскирующий модуль, который использовался при нападении в Смоленской земле.
Перед глазами появилась карта Новгорода. От северных ворот к Неревскому концу двигалась красная точка.
— Видишь его несмотря на скрыт?
— Разумеется. Стационарные артефакты контролируют весь периметр, а не пытаются поставить на него отдельную метку. Маскирующий модуль может обмануть взгляд человека и помешать локальной фиксации. Для городской сети он бесполезен.
— Не трогай. Следи, куда пойдёт.
— Принято.
Я посмотрел в окно. На улице ещё темень стояла, до первых петухов было около двух часов. И я закрыл глаза. Надо хоть немного поспать. Завтра будет суматошный день.
Сломанный амулет Терентия мы с Никой разобрали ещё в пути.
На второй день после Смоленска Шастун развернул овечью шкуру прямо на столике в карете и выложил передо мной обе половинки. Камень раскололся неровно, деревянная оправа обгорела, но часть рун сохранилась.
Я взял крупный обломок и углубился в изучение уцелевшего кода.
Модуль отводил внимание от владельца и мешал поставить на него звуковую метку, пока тот оставался внутри небольшой защищённой области. Невидимым он человека не делал. Аграфена заметила работу амулета как зелёные вспышки, хотя самого Терентия за деревьями тоже не разглядела.
Поэтому искать волхва по следам или расспрашивать людей у ворот не требовалось. Нужно было только дождаться, пока он войдёт в зону действия новгородских стационарных артефактов.
К рассвету красная точка остановилась в небольшом дворе возле кожевенных мастерских Неревского конца. Кроме Терентия там находились шестеро взрослых мужчин и две женщины. Троих Ника уже знала по голосам. За последние месяцы никто из них ничем подозрительным не отметился.
Утром в малой горнице моего новгородского дома собрались Никита, Добрыня, Горемысл и Шастун. Посадника и Елену я звать не стал. Константину незачем было знать о готовящейся охоте, а Елена отвечала за Ингигерду и охрану каравана.
Никита постучал ногтем по столу.
— В Неревском конце у мастерских? — не верить моим словам у них ни у кого оснований не было, но он всё же переспросил. На всякий случай.
— Он уже там, — кивнул я.
Все четверо посмотрели на меня.
— Ночью вошёл через северные ворота. Сейчас сидит во дворе дома возле кожевенных мастерских. Вместе с ним восемь человек.
Ника вывела у меня перед глазами собранные сведения.
— Дом записан на кожевника, который умер две зимы назад. Вдова живёт у старшего сына. Дом сдают приезжим.
— Знаю его, — сказал Добрыня. — Со двора два выхода. Второй ведёт к сушильням, оттуда можно пройти к Волхову.
— Следите за всеми входами. Записывайте всех. Но никого пока не берите.