— Про Ладогу — да. Про мою гениальную попытку устроить твою личную жизнь — нет.
— И не говори.
— Не собирался.
Она поднялась.
— Тогда я завтра выхожу.
— Я сам собираюсь ехать на север. Со мной поедешь.
— Ты ещё с Болеславом мир не заключил. Посол уже в дороге и должен быть в Киеве со дня на день. Пока согласуете грамоту, и князья поставят печати, пройдёт ещё несколько дней. А мне крепость принимать и склады готовить. Встретимся в Ладоге.
— Ничего страшного. Три дня роли особой не сыграют, а мне так спокойнее будет. Будешь у нас в караване охраной командовать. Возьмёшь три десятка гридней Олафа и три десятка Бьёрна. Остальных доберёшь в Новгороде. Дополнительные защитные амулеты для людей получишь утром у Колывана.
— Хорошо.
Елена дошла до двери и обернулась:
— Илия.
— Что?
— Спасибо.
— У нас ещё много дел впереди. Так что сильно не расслабляйся.
Она улыбнулась и вышла.
— Хорошо поговорили, — сказала Ника.
— Ты почему сразу не подсказала, что мне самому не стоит выбирать Елене мужика?
— Мне было интересно, когда ты сам поймёшь.
— Вот ведь зараза.
— Зато какая полезная.
И с этим спорить было трудно.
Ингигерда устала сильнее, чем хотела показать, поэтому мы мало говорили за ужином, и я почти силой отправил её спать. Уже собирался лечь следом, когда пришёл вызов Небойши.
— Говори.
В амулете шумел ветер.
— Не нашли, княже, — сказал Небойша.
Я вышел в соседнюю комнату и прикрыл дверь.
— Совсем потеряли?
— Мы прошли дальше на восток, потом повернули к югу. Три зимника проверили, два стойбища обошли. Никто семерых всадников с шаманом не видел.
— А если видели, то не сказали.
— Может, и так. Но я метки ставил на всех встречных.