И ушла, не дожидаясь, пока я придумаю ответ. Её старый амулет так и остался лежать на столе.
Ингигерду я нашёл в горнице над поварней, куда с той ночи сносили тяжёлых ладожан. Она сидела на лавке у оконца, и руки у неё лежали на коленях ладонями кверху. На лице была усталость. Она сама сегодня их перевязывала и обрабатывала ожоги. Умаялась за ночь и сидела теперь с закрытыми глазами, пытаясь уловить спокойную минуту. Но не спала.
— Двое к утру умерли, — сказала она, не открывая глаз. — Остальные, кажется, будут жить.
Я сел рядом. За стенкой кто-то тяжело дышал во сне.
— У бодричей есть наконечники для стрел, которые пробивают защиту на моих амулетах, — тихо сказал я, обняв её за плечи. — Троих гридней с моими амулетами убили.
Она положила голову мне на плечо.
— Я уже слышала. Все уже слышали. Но ты ведь что-нибудь придумаешь?
— Пока не получается. Эти чёртовы стрелы убирают защиту с амулетов и пробивают кольчуги и кожаные доспехи. А если ещё и отравленные, то тогда точно наповал.
— Но Елене ты амулет поменял.
— Уже и это все знают?
Она просто пожала плечами.
— У Елены есть своя внутренняя защита, как у волхвов. Амулет не даст пробить с первого раза эту её защиту. И будет шанс, что я успею скопировать новый щит в амулет удалённо. Но у остальных воинов такой своей защиты нет. Как и у тебя. И я не могу её поставить так же, как свои звуковые метки. Внутреннее ядро просто не даст это сделать. Прости!
— Почему ты просишь тебя простить?
— Потому что мои амулеты не смогут обеспечить тебе абсолютную защиту.
Я увидел, что поняла она всё сразу и просто хочет услышать это вслух.
— Но я буду защищать тебя всеми другими доступными мне способами.
— Значит, мы будем защищаться, как привыкли, без амулетов. — Она просто кивнула головой.
— Но амулет не снимай, — сказал я. — Ни ночью, ни в бане, никогда. От копья, ножа и обычной стрелы он держит по-прежнему, и таких на свете в тысячу раз больше, чем тех чёртовых стрел.
Она подумала над этим, а потом спросила о том, о чём хотела спросить, судя по лицу, с самого утра.
— Как ты их всех убил?
Я посмотрел ей в глаза и сказал, как есть.
— Ударил давлением. Все, кто был перед стеной щитов, легли разом.
— Это я видела своими глазами, это было быстро, — сказала она, не отводя взгляда.
— Ника сказала, что там лежат раненые свеи. Ещё живые. Я даже знал их число до того, как ударил.
— Сколько?
— Шестнадцать.
Инга ничего не ответила. Она просто смотрела на меня, и я в первый раз за всё время нашего брака не мог прочитать по её лицу ровным счётом ничего.
Я взял её за руку. Пальцы были холодные и совершенно спокойные, ни малейшей дрожи.
— Ты всё сделал правильно.
Она сжала мне пальцы.