Речной Князь. Книга 6: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Берег одобрительно загудел. Торг пошёл правильный. Мужики разбивались кучками, Филька с одним из старост уже сцепился за какую-то бочку, которой оба в глаза не видали.

— Теперь Шило.

Стихло разом.

— Выводи.

Шило вывели — он упирался, но у Волчьих ребят не поупираешься. Поставили перед толпой. Рыжий, конопатый, кольчужка сползла набок — вблизи он оказался совсем молодой, едва старше меня. Куприян шагнул вперёд, разминая кулаки. За ним Филька. За ними ещё человек десять, и по лицам было видно: счёт к парню длинный.

— Стой. Куприян. Баня твоя во что встала?

— Дык!.. — Куприян задохнулся от возможностей. — Сруб пятистенный был! Каменка! Тёсу одного на кровлю воз! Да котёл! Да веников…

— Веники наломаешь сам. — Я повернулся к Шилу. — Слыхал? Сруб, каменка, тёс. Вот ты и поставишь. Своими руками, от первого венца до конька. Куприян работу примет.

Шило поднял голову. Заморгал.

— Это как?..

— А так. Убивать тебя не станут. — Я говорил на весь берег, потому что озвучивал не приговор парню, а порядок наводил. — Ты здесь пакостил — здесь и отработаешь. Куприяну — баню поможешь поставить. Фильке — плот вязать, какой увёл. Коза чья была?

— Моя! — отозвалась из толпы маленькая, сухая бабка, а голос — тот самый, с коленцем, что над всей осадой летал.

— Бабке — козу. Заработаешь и купишь. — Берег начал понимать и загудел, сперва озадаченно, потом со вкусом. — И прочие заставные так же: кто перед людьми замазан — старостам сказать, старосты сочтут по совести. Каждому отработка по грехам. Отработал — чист, живи где хочешь.

— А не отработает? — прищурился Филька.

— Отработает. — Я обвёл глазами толпу и дал голосу веса. — Но теперь слушать всем, и крепко слушать. Они работают — вы их не трогаете. Ни колом, ни кулаком, ни словом лишним. Кормить — как работника кормят, не как собаку. Кто должника тронет или сверх уговора с него драть станет — тот уже мне должен. А я, — я кивнул на выбитые ворота, — долги собирать умею. Все слыхали?

— Слыхали… — вразнобой прокатилось по берегу.

— Хах. — Плотогон поскрёб в бороде. — Это что ж выходит. Это Шило, стало быть, и мне может? У меня на плоту третье звено гнилое…

— А у тебя-то он чего увёл? — возмутился Филька.

— Ничего. Но раз пошла такая справедливость…

— СПРАВЕДЛИВОСТЬ — ЭТО ПО ГРЕХАМ! — взвился Шило, и берег грохнул. Молодец парень, приговора не дослушал, а уже торговался за расценки.

Отойдёт. Такие отходчивые.

А я поглядел на заставных у тына — на всю эту прижившуюся братию, которой идти-то отсюда некуда, — потом на плотогона.

И мысль про тын встала на место окончательно.

К вечеру берег походил на ярмарку после закрытия.

Добро разобрали. Куприян уволок с заставы котёл — не свой, но старосты присудили в качестве задатка за баню. Бабка с козьим голосом увела курей. Мужики выкатывали из ворот бочки, выносили лавки, дверь с петель сняли — хозяйство расползалось по дворам весело и без драки, старосты только успевали считать. Шило под охраной двух людей Волка сидел на бревне и мрачно слушал, как Куприян с Филькой спорят, кому он первому строить будет.

А я сидел у костра с плотогоном и вёл главный торг этого дня.

Звали его Гудим. Родом с верховьев, тридцать лет на плотах, семья в Замошье — ближней деревне, откуда половина заставных родом. Осаду поднял он: как увидал дым от Осмоловой, так и пошёл по деревням — хватит, мол, мужики, кланяться, вон уже кто-то не кланяется.

— Стало быть, уходишь завтра, — гудел он, глядя в огонь. — А застава? Спалишь?

— Нет.

— А чего с ней?