Речной Князь. Книга 6: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

От толпы отделился плотогон. Вышел на полосу один — это я оценил — и встал посередине, воткнув багор в песок.

Мы сошлись шагов на пять.

Вблизи он был ещё здоровей. Борода веником, ворот расстёгнут, на шее — старый шрам от верёвки. Глядел он на меня сверху вниз обстоятельно. Потом так же обстоятельно оглядел Волчий десяток. Потом жерла на «Разящем».

— Ну и кто ж вы будете, — сказал он наконец. Бас у него вблизи отдавался у меня в грудине.

— А ты кто будешь? — Гнус выступил вперёд раньше меня, задрал голову — он плотогону был по грудь — и уставился снизу вверх с самым невинным видом. — Стоишь тут, орёшь. Заставу вон людям загородил. Нам, может, по надобности на заставу-то. По казённой.

Плотогон опустил на Гнуса тяжеленный, как жернов, взгляд.

— По казённой, — повторил он. — Стало быть, Глебовы.

По толпе сзади прошло нехорошее движение. Дреколье поднялось.

— Тьфу, — сказал Гнус. — Ну какие мы тебе Глебовы, дядя? Ты на флаг глянь. У Глебовых красный, с птицей. А у нас чёрный. Знаешь, почему чёрный?

— Ну?

— А это по Глебу траур, — сказал Гнус скорбно. — Загодя носим.

Секунду плотогон молчал. Потом в бороде у него шевельнулось. Потом из глубины, из самого нутра, покатился тяжёлый смех. гух. Гух-гух. И толпа сзади, ещё не поняв шутки, стала подхватывать и вот уже ржал весь берег, и дреколье опустилось само собой.

— Траур!.. — плотогон утёр глаз лапой. — Загодя!.. Ох, язва ты мелкая… — Он посерьёзнел разом. — А дым вчерашний, вниз по реке. Тоже, скажешь, траур?

— Он самый, — сказал я.

Плотогон перевёл глаза на меня и толпа притихла — дошло, кто тут говорит, когда балагур замолкает.

— Осмолова застава?

— Была Осмолова. Теперь уголья.

— А люди его где?

— Пешком идут. Босые. Осмол первый шагает — сапоги, вишь, жать стали.

Берег охнул и загудел. Переспрашивали, божились, кто-то по колену себя хлопал. Плотогон стоял и смотрел на меня, и в глазах его шла работа мысли: человек складывал два и два и проверял, не обманулся ли.

— Стало быть, вы, — сказал он. — Стало быть, правду люди думали — пришёл кто-то, — Он вдруг спохватился: — А сюда, стало быть, зачем? За этими? — Багор ткнул в сторону тына.

— За этими.

— Не выйдет, мил человек. — Плотогон упёр багор в песок и навалился на него грудью. — Эти — наши. Мы их со вчерашнего утра выгоняем, у нас к ним счёт. Куприянова баня, коза опять же, у Фильки-сплавщика плот увели цельный… Мы первые пришли.

Ах ты ж хозяйственная душа. Очередь он занял.

— Дядя, — сказал Бес нежно, — а взять-то их как думаешь? Багром тын расковыряешь?

— Измором возьмём. У них жратва не вечная.

— У них колодец и амбар, — сказал я. — А у тебя восемьдесят ртов на голом берегу, и дома у всех работа. Неделю простоишь — половина разойдётся. Ты это сам знаешь, потому и глотку вторые сутки рвёшь: пугаешь, а пугнуть нечем.

Плотогон засопел. Крыть было нечем — я говорил то, что он сам думал.

— А у вас, стало быть, есть чем.

— А у нас есть чем.