Речной Князь. Книга 6: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А ты нарочно начни, — сказал я. — Раз уж голова так устроена. Считай мне заряды. Сколько мешков в ларе, сколько ядер в коробах, сколько картечи. И всякий раз, как истратим, — вычитай. Чтоб я в любой миг знал, сколько у нас пороху осталось.

Луня заморгал.

— Это… это дело важное?

— Важнее нет. Останемся без счёта — станем в бою палить, покуда не кончится, а потом хвать — а пусто. И всё. А ты будешь знать заранее и мне скажешь.

Луня выпрямился и я увидел, как этот тощий мужичок с дурной памятью, которого Волк гнал из строя за путаницу, вдруг обрёл на этом судне своё второе место — единственное, которое было только его.

— Буду считать, — сказал он твёрдо. — Я, Кормчий, число не спутаю. Число ровное.

— Знаю. Оттого и говорю, чтобы увлечение на пользу пошло.

Песня на вёслах шла и шла, менялись куплеты, менялись смены гребцов. Солнце поднялось, разогрело палубу, запахло смолой и нагретым деревом. Мал понемногу перестал вздрагивать на «УХ!» — привык. Тишка уже с кем-то сговаривался о чём-то у борта. Крень сидел всё так же неподвижно, но по лицу его я видел: ему хорошо. Первый раз в жизни он был при большом деле и никому не мешал.

К полудню штанина стала сужаться, вода потемнела и пошла быстрее, и впереди, ещё далёкий, поднялся над рекой знакомый низкий гул.

Пение стихло само.

— Прорва, — сказал Клещ, переставая грести.

— Она, — сказал я. — Греби помалу. Дальше я поведу.

Гул нарастал, и мы шли на него.

Прорва открылась во всю ширь, и новички на палубе притихли.

Она была всё та же: серое водяное поле, где река дралась сама с собой. Воронки крутились по всему зеркалу, вода шла горбом там, где ей ходить не полагалось, два течения сшибались лоб в лоб и вставали рябью. Гул от неё поднимался низкий, ровный, и в этом гуле тонули все прочие звуки.

— Мать честная, — сказал кто-то из гребцов.

— Не поминай, — отозвался Клещ. — Тут её и без тебя поминают.

Я налёг на потесь, выводя «Разящего» к правому берегу.

Ход был там же, где всегда. Это была узкая полоса смирной воды вдоль самого яра, отвоёванная у реки канатами и воротами. Мы её брали дважды — и вниз, и вверх, — и я знал её наизусть, а Дар подтверждал, что справа обрыв, слева бешенство, а посерёдке ниточка спокойной воды в десяток саженей шириной.

— Держись берега! — крикнул я. — В струю не лезь!

«Разящий» вполз на смирную воду и пошёл вдоль яра.

Идти было тесно и муторно. Слева, в полусотне саженей, ревело и крутило, и всякий, кто туда смотрел, невольно вцеплялся в борт покрепче. Гребцы работали коротко, вполсилы, а я подправлял на всякой сажени, потому что струя нет-нет да и подсасывала левый борт.

Позади, держась строго в наш след, шла «Навь». Щукарь стоял у неё на корме, и даже отсюда было видно, как он прямо держится, будто аршин проглотил. Струг Гнуса шёл последним и жался к берегу так, что чуть не скрёб бортом глину.

— Кормчий! — крикнул с носа Хвощ. — Гляди, лесные!

Я поднял голову.

На яру, над самым проходом, стояли люди.

Их было десятка три. Они стояли вдоль обрыва, там, где кончался лес и начинался откос, и глядели вниз, на нашу колонну. Мужики с луками, бабы, ребятня. Вся деревня вышла.

Впереди всех, опершись на посох, стоял Корч.

Он не махал. Просто стоял и глядел, как мы ползём под его берегом, и ветер трепал ему бороду и полы рубахи.

— Поздороваемся! — скомандовал я. — Малым ходом!