Речной Князь. Книга 6: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ну?

— Сколько тебе надо, чтоб выучиться класть второй выстрел наверняка?

Он подумал. Думал долго, честно.

— Не скажу, Кормчий. Врать не стану. — Он поглядел на воду. — Может, десять выстрелов. Может, пятьдесят. Тут ведь оно как: покуда рука сама не поймёт — не выучишься. А сколько ей на то надо, я не ведаю.

— Значит, будем стрелять всякий день.

— А зелья хватит?

— От вас зависит хватит или нет. Учитесь быстрее.

Тут закряхтел Щукарь.

Он всё это время стоял, вцепившись в борт, и был бледный. Теперь он отлепился от борта и заорал:

— Дубина! Живо под настил! Кокоры гляди!

Дубина нырнул вниз. Возился там долго — слышно было, как он ползает и стучит костяшками по дереву. Потом вылез, красный и потный.

— Целы, — сказал он. — Все три. Ни одна не тронулась, и брус не пошёл.

— А шкворень?

— И шкворень цел. Круг сидит как влитой.

Щукарь сел прямо на палубу и вытер лоб рукавом.

— Ох, — сказал он. — Ох ты ж, мать честная. Я думал, у нас нынче нос вырвет.

— Не вырвало, дед.

— Нынче не вырвало, — сказал Щукарь. — А ты мне вот что скажи, Кормчий. Ты ей нынче два раза в брюхо дал. А завтра десять дашь. А после сто. Она сколько выдержит?

Я подумал.

— Не знаю, — честно сказал я. — Дерево не железо, оно устаёт. Оттого будешь глядеть после всякой стрельбы. Как заметишь, что где-то пошло, — исправлять придётся.

— Буду глядеть, — сказал Щукарь. — Куда я денусь.

Он поднялся, охая, и оглядел палубу.

— Плавучая крепость, — проворчал он. — Крепость-то она крепость, а только всякая крепость на земле стоит, а эта на воде. И я тебе, Кормчий, наперёд скажу: намучаемся мы с ней.

— Намучаемся, дед, — согласился я. — Зато с ней намучаемся, а не без неё.

Щукарь поглядел на меня, пожевал губами и пошёл к своему борту — щупать доски.

Стреляли мы после того всякий день.

Уходили с рассветом на середину протоки, ставили на косе новые брёвна взамен разбитых и били по ним. Хвощ гонял расчёты по очереди, а сам сидел то на носовом кругу, то на кормовом и учил Кутыря тому, до чего дошёл сам.

Кутырь поначалу мучился хуже, чем Хвощ. Он был молодой и злился на себя так, что дважды швырял пальник на палубу, и оба раза Хвощ орал на него, не выбирая слов. А на четвёртый день у него легло вторым выстрелом, и он потом полдня ходил такой, будто ему княжество отписали.

Заодно кончилось и то, от чего у меня холодело в спине.

Открытый бочонок с зельем на палубе я больше видеть не мог: он стоял в трёх шагах от выреза, откуда бил огонь, и всякий раз, когда мы стреляли, я ловил себя на том, что гляжу не на цель, а на него. Дарья с Улитой посадили баб шить холщовые мешочки, а Бес с Гнусом набивали их у себя в лощине и вязали. Первый холст не годился. Он не догорал, и в каморе оставались тлеющие клочья. Пробовали другой, потоньше, — этот выгорал начисто.