— Можно? — спросил он, останавливаясь у порога.
— Садись, — ответил я, отодвигая бутылку подальше.
Морган сел напротив, посмотрел на меня, потом на бутылку, потом снова на меня.
— Как ты? — спросил он.
— Нормально, — ответил я, отводя взгляд.
— А как по мне то не очень, — сказал он тихо. — Я тебя понимаю.
— Ничего ты не понимаешь, — огрызнулся я, но без злобы. Просто устало.
Морган помолчал, потом заговорил снова, спокойно, без назидания:
— Ты ни в чём не виноват, Айзек. Люди ошибаются, и ты не пророк, а просто человек, все мы делаем ошибки... Даже если ты классный инженер.
Я усмехнулся.
— Инженер, который чинит всё, кроме человеческих жизней.
— Никто не умеет чинить жизни, — возразил Морган. — Их можно только прожить, сделать выводы и попытаться сделать так, чтобы другие не ошибались так, как мы.
Я посмотрел на него и в его глазах не было жалости, а только понимание и это почему-то злило больше, чем если бы он просто утешал.
— Ты пришёл сказать мне это? — спросил я.
— Я пришёл убедиться, что ты не откроешь эту бутылку, — ответил Морган, кивнув в сторону стола. — И что завтра ты встанешь и пойдёшь дальше, потому что ты нам нужен, и не только как инженер, ну и как лидер, мы не сможем без тебя Айзек.
Я молчал, а Морган поднялся прекрасно понимая, что я не особо настроен на разговор.
— Подумай, — сказал он. — И если захочешь поговорить я рядом.
Он вышел, тихо прикрыв за собой дверь. А я остался сидеть, глядя на бутылку. Рука так и лежала на столе, в нескольких сантиметрах... Но я не взял её.
Морган был прав, я не пророк, я инженер и завтра мне нужно будет встать и идти дальше, потому что есть те, кто на меня рассчитывает: Клем, Карл, Лили и все остальные и я не имею права подвести их. Даже если очень хочется просто взять и напиться до беспамятства и забвения, чтобы не помнить все это дерьмо... Но я не мог себе этого позволить, не сейчас, не после всего.
Я начал в уме прикидывать, как вообще получилась такая ситуация. Эдвин, Лиза, Эд, София... Это всё это звенья одной цепи, которая тянулась к одному простому выводу: мы слишком расслабились, почувствовали безопасность, принебрегли элементарными правилами.
Сейчас фактически у каждого выжившего есть пистолет, а город относительно безопасен, многие уже выходят за пределы стен, чтобы притащить что-то полезное и любая случайная царапина от ходячего и горький опыт с Лизой повторится. Мы многое сделали, но нужно сделать ещё больше... Для начала обезопасить людей от самих же себя.
Я взял рацию, нажал кнопку вызова.
— Харрис, Теодор, Вернон, если свободный, то зайдите ко мне в трейлер.
Через несколько минут они начали подходить и первым появился Харрис, наш военный, подтянутый, с неизменной сигарой в зубах, но без дыма, просто жевал. За ним Теодор, который, как всегда, вытирал руки о ветошь, видимо, оторвали от дел. Последним зашёл Вернон, бледный, с красными глазами, но держался.
— Садитесь, — сказал я, кивнув на свободные места.
Они расселись, Харрис устроился на ящике с инструментами, Теодор присел на край лежанки, Вернон опустился на стул у стены.
— Похоронили всех? — спросил я у Харриса.
Он кивнул.
— Да, за промзоной организовали кладбище. Огороженная территория, забор невысокий, но там нет асфальта, земля нормальная.
— Хорошо, — сказал я. — Теперь о другом.