Ольга ставит кружку на стол. Кто бы сомневался, что ей это будут вспоминать всю жизнь. Служанка, которую сделали графиней…
Но она знает, что это не её силы — это малыш. Она уверена. Огонь, жар, свечение — всё это идёт от ребёнка, а она просто проводник. И всё вернётся на круги своя как только сын родится.
— Беременность оказалась сложной, — говорит Ольга и старается, чтобы голос звучал ровно. — Я сама не понимаю, почему такое происходит. А про происхождение… я мало что знаю о своих родителях, к сожалению.
Враньё. Она прекрасно знает, кто она и откуда — крестьянка из Бахчисарая, дочь сапожника, без капли благородной крови. Но объяснить баронессе, что чай в кружке вскипятил нерождённый ребёнок, носящий в себе чужую душу, будет сложно и опасно. О таком не стоит распространяться.
Наталья выдыхает с явным облегчением и улыбается.
— Ну вот и понятно, почему Всеволод Алексеевич на вас женился, — говорит она. — Служанка оказалась не такой уж и простой, верно?
Ольга сдавленно улыбается в ответ и в этот момент в гостиную входят мужчины, освобождая её от необходимости отвечать.
— Нам пора, — говорит Скорпионов, и Ольга по его лицу видит, что вечер прошёл продуктивно. — Супруге нужно отдыхать.
Оля мигом поднимается и прощается с хозяевами, оставаться здесь у неё желания больше нет. Она ещё не привыкла к тому, что надо защищать себя и своё новое положение, а в будущем придётся доказывать и права сына. Раньше Ольге казалось, что будет проще…
Сева обещал, что защитит, но и ей надо уметь постоять за себя.
Дорога домой проходит тихо — Оля дремлет, прислонившись к моему плечу. Я не тороплю её. Когда мы заходим в дом и поднимаемся в спальню, она наконец оживает.
— Баронесса кое-что рассказала, — говорит Оля, садясь на кровать.
— Слушаю.
— Они хотят переехать. Наталья проговорилась, что они присмотрели квартиру в Москве и уже внесли залог.
Я останавливаюсь на полпути к шкафу.
— Залог за квартиру?
Ох ни хрена себе, во все времена Москва — дорогое удовольствие, даже когда столица в Питере. Уверен, здесь и сейчас так же.
— Да, — кивает Оленька.
— А барон мне только что рассказывал, как сильно держится за родовую землю и что будет восстанавливать имение, — я поворачиваюсь к ней. — Сказал, что планирует взять деньги под залог земли, хочет, чтобы дети росли здесь.
— Именно. Слова мужа и жены не сходятся. И по словам Натальи, именно из-за детей Дмитрий Фёдорович и согласился переехать…
— Не зря мне показалось, что он темнит, — коротко смеюсь. — Ну, теперь понятно. Барон набивает цену, а сам уже одной ногой в Москве. Или же он давно продался, а это всё спектакль.
— Что ты будешь делать?
— Пока — думать. Завтра утром встреча с Каракуртовым, потом разберусь с Лопухиным.
— А что вы обсуждали в кабинете у барона?
— Да ничего особенного. Прощупывал его. Ничего не предлагал, просто слушал и сверял с тем, что рассказал Сашка. Барон осторожничает — говорит правильные вещи, но глаза бегают. Надо разобраться, зачем Султану понадобился именно этот участок, да и нужен ли он ему на самом деле.
Оля замолкает. Сидит, теребит край одеяла, и я вижу, что она хочет сказать что-то ещё, но не решается.
— Тебя что-то беспокоит, солнце? — спрашиваю и сажусь перед ней на корточки.
— Наталья сказала, что у меня срок два-три месяца, — говорит Оля и поднимает на меня глаза. — Она пятерых родила, Сева. Она такие вещи видит.
— Думаешь, Скорпион ошибся?
— Мы с тобой… — она запинается. — Брачная ночь была меньше месяца назад. Не сходится. Либо она ошибается, но с её опытом и моими изменениями, ты же сам видишь… либо я забеременела раньше, чем мы думали.