— Да, тошнота была, — говорит Оля еле взяв себя в руки. — Сильная.
— Первый триместр — самое тяжёлое, — кивает Наталья. — Потом будет легче, голубушка.
Ольга кивает, но мысли уже в другом месте. Если срок больше, чем она считала, — то ребёнок зачат раньше. А ритуал прошёл позже. И тогда… не будет ли в малыше двух душ? Как было в Севе? Одна — их сына, другая — прежнего графа? Её пальцы холодеют.
— Чай будете? — спрашивает Наталья.
— Да, спасибо, — кивает Ольга, напрочь забыв, зачем она здесь.
Теперь все её мысли только об одном — когда на самом деле она зачала малыша, и всё ли с ним будет в порядке?
Глава 14
Чай приносят почти сразу, как баронесса отдаёт указ. Ольга слегка улыбается и заставляет себя выдохнуть. Не сейчас. Паника подождёт.
Оля прекрасно понимает, что она здесь не просто так, и Сева рассчитывает на неё, ведь теперь она полноправная графиня и надо соответствовать.
Они c Натальей долго болтают о беременности, и Ольга плавно переводит тему на комнату для малыша, а потом и на ремонт. Баронесса постепенно начинает жаловаться на разруху и отсутствие денег для ремонта особняка.
— Наталья, — говорит Ольга, подтягивая к себе кружку с ароматным травяным чаем, — а вы давно здесь живёте? В этом поместье?
Баронесса подливает себе ещё чаю и вздыхает.
— Двенадцать лет, милочка. Дмитрий получил его от отца, когда тот умер. Оно уже тогда было не в лучшем состоянии, а сейчас… — она обводит глазами комнату. — Сами видите.
— Но у вас очень уютно и так чисто. Я бы никогда и не подумала, что поместье в плачевном состоянии.
— Держимся, — кивает Наталья. — Куда деваться. Дети растут, старшему скоро в академию, а тут ни одной приличной поблизости.
Ольга подмечает, как баронесса произносит это. Женщина не особо-то и жалуется, будто её это мало волнует. Но она не похожа на мать, которая вовсе не заботится о будущем своих детей.
— А вы не думали переехать? — спрашивает Ольга осторожно. — Ради детей, разумеется?
Наталья тепло улыбается и отставляет кружку с чаем.
— Думали, — говорит она, понижая голос. — Мы уже присмотрели квартиру в Москве. Даже залог внесли.
— Да? — Ольга старается не менять выражение лица. — И как Дмитрий Фёдорович к этому относится? Это же его родовое имение. Я ведь тоже будущая мать… И я с вами полностью согласна, что здесь невозможно дать достойное образование дворянину. Но я не знаю, как супруг отнесётся к переезду, сама я сейчас получаю высшее образование в Симферополе, но Москва…
Наталья коротко усмехается и кивает гостье.
— А как он может относиться? — баронесса качает головой. — Детям нужна школа, мне нужен нормальный город, а не эта глушь. Он понимает. Просто… долго не хотел признавать, что пора уезжать. Всё говорил: дедовская земля, корни. А корни эти уже гнилые, крыша течёт, восточное крыло закрыто, денег на восстановление попросту нет.
— Ну, может, наладится ещё, — говорит Ольга мягко.
— Может, и наладится, но я лучше куплю квартиру в Москве, чем останусь здесь, — Наталья улыбается. — Спасибо вам, голубушка. Приятно поговорить с кем-то, кто слушает.
Ольга делает для себя мысленную пометку, что деньги на взнос по квартире у барона нашлись, но при этом поместье восстановить якобы не хватает. Но жильё в Москве обойдётся дороже. Так откуда деньги?
Оля берёт кружку, чтобы потянуть время и обмозговать услышанное, но замечает, что напиток уже остыл. Досадно, в последнее время её тянет на горячую еду, будто мало ей магического жара внутри, который источает малыш.
Но не успевает она даже подумать об этом, как кружка начинает дымиться. Чай в ней бурлит. Ольга замирает и с изумлением смотрит в кружку.
— Ого, — задирает брови баронесса. — А вы…
Она запинается, немного хмурится:
— Такое бывает, когда силы выходят из-под контроля, особенно при беременности. Хотя… — она чуть наклоняет голову, явно не выдержав. — Я думала, вы… ну, простого происхождения. Служанка, так говорили.