Первая мысль — температура. Прикладываю ладонь к её лбу, и Оля тут же открывает глаза. Смотрит на меня снизу вверх, щурится от утреннего света.
— Ты горишь, — говорю.
— Неа, — она потягивается, как кошка. — Мне хорошо. Вообще отлично.
— Точно?
— Угу, — она кивает и улыбается ещё шире.
— Уверена? — смотрю на неё с недоверием. — Может, врача?
— Сева, я серьёзно. Мне давно так хорошо не было, — она садится и скидывает с себя остатки одеяла. — Ни тошноты, ни головокружения. Даже спина не болит.
Опускаю глаза и искренне задираю брови, заметив, как её тело изменилось. Грудь налилась, руки чуть округлились. Беременность ей определённо идёт, формы стали ещё более женственными, и я невольно задерживаю взгляд и, кажется, даже облизываюсь.
Оля перехватывает мой взгляд и опускает глаза.
— Это ещё что такое? — ахает она и хватается за бока. — Ничего себе меня разбарабанило! Сева, это за одну ночь⁈
Смеюсь, наклоняюсь и целую её в макушку.
— Ты носишь нашего сына, солнышко. Твоё тело меняется, и это нормально. Тебе идёт.
Хотя я не уверен, почему всё происходит так быстро. Надо вызвать лекаря, пусть посмотрит.
— Тебе легко говорить, — бурчит она, поджимая губы. — А толстею я.
Оля тянет на себя одеяло, но я останавливаю её и прижимаю к себе:
— Ты прекрасна, — снова целую её, чтобы не могла возмущаться.
— Ну всё-всё! Я даже не умылась.
Фи… когда это меня смущало? Ну и, разумеется, мы задерживаемся в постели подольше — грех не воспользоваться тем, что жена чувствует себя отлично.
В столовую спускаюсь в приподнятом настроении. Такого давно не случалось — чтобы утро начиналось без плохих новостей или срочных вызовов. Просто завтрак, просто кофе, просто тишина.
Оленька появляется чуть позже. Я встаю, отодвигаю ей стул, помогаю сесть. Она плюхается и сразу же тянет булочку из корзины. Ест с аппетитом — тоже впервые за последнюю неделю.
Обычно по утрам её мутит от одного запаха еды, а сейчас она намазывает масло на хлеб и запивает молоком. Смотрю на неё и думаю, что вчерашний контакт с Алисой, возможно, дал ей не только свечение, но и какой-то заряд, который временно снял симптомы. Надо будет понаблюдать и посоветоваться с кем-то сведущем в этой области.
Дверь в столовую открывается, и заходит Кабанский. Давид при параде, идеально выбрит, только под глазами круги, будто пару дней не ложился спать.
— Доброе утро, граф, — кивает он мне, потом Оле. — Госпожа.
— Садись, выпендрёжник, — смеюсь. — Кофе?
— Не откажусь.
Наливаю ему из кофейника, он делает глоток, прежде чем начать доклад. Потом отодвигает чашку и начинает:
— Короче, третий и пятый отряды полностью укомплектованы. Шестой пока на две трети, но к концу недели доберём. Учения провели позавчера, результаты неплохие, хотя по стрельбе ещё подтягивать надо. Отчёт на столе в кабинете.
— Смотрю, тебе должность пришлась по душе.
— Есть такое, — улыбается Давил.
— Что ещё?