Свердлов оглядывается на журналистов. Отказать при них он не может — ему же в итоге будет хуже.
— Звоните, — бурчит.
Достаю мобилет и набираю номер.
— Иришка, мы тебя уже заждались. И гостя с собой захвати.
Портал открывается в трёх шагах от крыльца.
Кто-то роняет стул. Кто-то из конвойных хватается за кобуру и получает по руке от своего же.
Первой выходит Ирина.
Поправляет волосы и делает лёгкий книксен в сторону газетчиков.
А за ней, наклонив голову, выходит бывший губернатор Щеглов Павел Андреевич.
Живой и невредимый.
Он щурится, оглядывает двор и слегка морщится от света.
Журналисты вновь перестают дышать, а затем начинают галдеть все разом, как чайки над рыболовным судном.
Оборачиваюсь к Свердлову.
— Господин прокурор, простите, хочу уточнить, чтобы не вышло недоразумения. Меня арестовывают за убийство вот этого человека? — указываю рукой на Щеглова.
Тот стоит и не двигается, как будто превратился в статую.
— Понятно. Павел Андреевич, может, вы что-нибудь скажете?
Щеглов делает шаг вперёд.
— Я бывший губернатор Крымского полуострова. И действительно находился в том злополучном вагоне, но выжил, потому что граф Скорпионов спас меня. Об остальных обстоятельствах дам показания следствию.
— А кто в тогда вагоне⁈ — орут снизу.
— Я не знаю, — говорит Щеглов. — Но тот, кто подкинул труп и пытался оклеветать графа Скорпионова, наверняка в курсе.
Газетчики продолжают засыпать его вопросами, но тут вступаю я:
— Господа! Дальнейшие вопросы к следствию. Кто лежит в морге вместо Павла Андреевича и как туда попал, а главное, как допустили ложное опознание — это дополнительное расследование, и оно обязательно состоится. Я гарантирую.
Свердлов смотрит на Щеглова, громко сглатывает и выдавливает:
— Ваше сиятельство…
— Что такое? Вы ещё хотите меня задержать? Я от своего слова не отказываюсь. Хотите — поедем.
Он молчит, а потом мотает головой и произносит:
— Мне необходимо встретиться с руководством.
— Вот это верное решение.
Свердлов со своими людьми уезжают. А я ещё полтора часа отвечаю на вопросы.
А в конце встаёт девушка, которая до этого не сказала ни слова.