— Его собственные быки. И запись.
— Какая запись?
— У меня есть любопытный артефакт, — говорю и слегка улыбаюсь. — Он записывает всё, что говорит человек рядом с ним. Помимо этого, устройство и сейчас с господином Рыковым, если это его настоящее имя.
Аркан смотрит на меня несколько секунд. Потом произносит:
— Вы страшный человек, граф.
— Я аккуратный, не люблю, когда гадят там, где я живу.
— Запись предоставите?
— Как только мой гвардеец подготовит её. И третье. Самое неприятное.
— Слушаю.
— Творится что-то странное. Все они разом ко мне ластятся. Султан звонит и предлагает поддержать мою кандидатуру в губернаторы. Василий Пересмешников сегодня утром приехал ко мне домой, без охраны и тоже звал в друзья. Рыков публично защищает меня в газетах, а лично угрожает. Все трое связаны, я уверен. Может, Пересмешников-младший и не в курсе, но он наследник своего отца.
Аркан молчит, обдумывая.
— И что вы об этом думаете?
— Думаю, что в стае началась грызня, — говорю. — Кресло губернатора пустое. Раньше они делили с него доход, а теперь надо решать, кто в него сядет. И каждый прикидывает, кем усилиться. Я для них — большой ресурс: деньги, гвардия, безопасность полуострова. Тот, кто перетянет меня к себе, съест остальных.
— Разумно, — кивает он. — И что вы намерены делать?
— Ничего.
— Простите?
— Ничего, — повторяю. — Я не пойду ни к кому из них. Я буду тянуть, отмалчиваться и позволять каждому думать, что у него есть шанс. Пусть грызутся. Пусть каждый пытается перебить предложение другого. А когда они начнут топить друг друга, чтобы освободить себе место рядом со мной, — вот тогда мы соберём всё, что они друг о друге наговорят, и вывалим это разом.
Аркан медленно улыбается. Первый раз за весь разговор вижу его довольным.
— А вы точно двадцатилетний, граф?
— Нет, — усмехаюсь. — Мне ещё нет двадцати.
Он качает головой.
— Ладно. Тогда я скажу, чего не хватает вам. Вы всё это делаете красиво, но упираетесь в одну стену, о которую до вас многие разбились.
— Двор, — говорю.
— Двор, — подтверждает он. — Пока за спиной этой публики стоят люди из столицы, любое дело, которое вы соберёте, дойдёт до определённого стола и там умрёт. Бумаги потеряются, свидетели передумают, следователи получат новые назначения. Я такое видел трижды.
— Значит, нужно сделать так, чтобы дело легло на самый высокий стол, куда эти поганые ручонки не дотянутся.
— Граф, буду честен. Если вы официально заявите, что на полуострове действует организованная группа, скупающая земли под прикрытием губернаторской канцелярии и московских денег — это будет грандиозный скандал, который двор проглотить не сможет.
— И меня за это либо сделают губернатором, либо закопают. Я прекрасно это понимаю.
— Да, третьего не будет.
Усмехаюсь.
— Меня устраивает.