Ух какие угрозы пошли. Думает, меня можно слить как Щеглова? Не тут-то было.
— У тебя, я слышал, жена беременна? — продолжает шипеть он. — Так вот подумай о ней. Женщине тяжело растить ребёнка одной, пока муж лес валит.
Вот оно. Наконец-то без сахара. Смотрю на него — и улыбаюсь. Широко.
Он этого не ждёт и слегка отшатывается.
— Аркадий Львович, — говорю почти ласково. — А теперь послушайте меня. Один раз, потому что второго не будет.
Делаю шаг к нему и поднимаю подбородок, а когда его быки напрягаются, выставляю руку, чтоб не смели подходить. Из кольца Скорпиона вырывается хвост и устремляется остриём в охрану. Рыков тут же выставляет руку, подтверждая, что не надо встревать в наш разговор.
— Я знаю про вас куда больше, чем вы думаете, — спокойно говорю я. — Знаю, что вы не сами по себе. Знаю, что вы здесь не первый год кормитесь с рук у одних и тех же людей. Про Пересмешниковых и ваши с ними делишки. Знаю про человека, которого зовут Султаном, и про то, что вы у него в кармане, хотя уверены, что это вы король ситуации. Думаете он будет церемониться с пришлым? Просто ему выгодно сотрудничество с вами, но это пока. Кто знает, с кем в будущем ему будет выгоднее работать…
Рыков бледнеет прямо на глазах.
— Вы… — начинает он.
— Я не закончил, — обрываю. — Вы мне сейчас угрожали моей женой. Публично, на набережной, при свидетелях, — киваю на его охрану. — Я такое не прощаю.
— Вы забываетесь, граф.
— Я? Хм, — усмехаюсь, — Так вот, запомните, господин Рыков, я вашу шайку закопаю. Всю. Вас, Пересмешниковых, вашего Султана и всех, кто в этой мутной воде плавает. Не потому, что я мстительный, а потому что вы мне мешаете. И начну я с того, кто первый решит, что моя семья — это разменная монета.
Он открывает рот, но закрывает, недолго обдумывает, что собирается сказать.
— Ты… блефуешь, — выдавливает он. — Ты ничего не знаешь.
— А ты проверь, — пожимаю плечами и застёгиваю пальто. — Даже если ты просто косо посмотришь в сторону моей жены, я тебя зарою. Или думаешь, я не знал, что в том вагоне будет Щеглов?
Глаза москвича становятся размером с блюдца.
— Или тебе напомнить, что он пытался сделать с моей женщиной?
На лице Рыкова проскальзывает столько эмоций, что даже не могу представить, какой хаос в его голове творится. Но решаю добить.
— Вы ведь уже сейчас думаете, Аркадий Львович, кто из ваших мог проболтаться. Уже перебираете лица. Вот с этой мыслью и живите. Ищите того, кто снабжает меня всей нужной информацией. Хорошего дня.
Разворачиваюсь и иду прочь.
Оборачиваюсь через двадцать шагов. Он всё ещё стоит у парапета, спиной к морю, и достаёт мобилет дрожащей рукой. Охрана переминается рядом, не понимая, что произошло.
Хорошо. Пусть звонит, а Сашка послушает, не зря же я тёрся рядом с ним и его карманами. Мне хватило времени, чтобы засандалить жучок в карман Рыкова. Не зря я таскаю с собой целый арсенал, никогда не знаешь, кого встретишь на прогулке.
Теперь я любое его действие смогу развернуть в свою пользу.
Увы, времени много, к Книжнику придётся заскочить позже, меня уже ждут в другом месте. Возвращаюсь к машине, отпускаю водителя и еду сам. Адрес из сообщения приводит меня на окраину, в промзону.
Обычное серое здание в три этажа, каких сотни. Ни вывески, ни герба, ни таблички. Окна первого этажа зарешёчены, во дворе пусто. Обычная контора, каких по стране тысячи.
Оставляю машину за углом и иду пешком. Оглядываюсь у поворота — никого. Прохожу мимо здания, дохожу до конца улицы, разворачиваюсь и иду обратно. Снова оглядываюсь. Стою минуту в тени у стены, смотрю на окна домов напротив.
Чисто.
Прохожу ещё круг — потому что паранойя ещё никого не убила, а вот беспечность многих.
Только после этого подхожу к двери.
Она открывается сама, ещё до того, как я успеваю постучать.