— Что?
У меня внутри всё похолодело. Орсон замялся, вытер руки о мантию, пригладил седые волосы.
— Приходили. Позавчера. Спрашивали о молодой некромантке с особым спутником. Я сказал, что не слежу за посетителями. Но они... кажется неподалеку. Приглядывают за мной тоже.
Тристан издал низкий горловой звук. Я заметила, как на его предплечьях проступили каменные пластины — и коротко покачала головой. Трансформация замерла.
— Орсон, мне нужна ваша помощь. И быстро.
Я раскрыла дневник на заложенной странице. Строки старо-магического змеились причудливой вязью. Сколько я ни всматривалась, смысл ускользал.
Старик склонился над страницами. Его губы беззвучно шевелились. Тристан отошёл к окну — следил за улицей, но я чувствовала, как звенит от напряжения его чутьё стража.
— Это формула призыва, — наконец произнёс Орсон. — Очень старая. Такую магию не используют уже лет двести. Она привязывает душу стража к зову хозяина. — Он поднял на меня глаза, и в них плескался страх. — Если я правильно понимаю... это заклинание может вернуть горгулью, даже если он обратится в камень полностью.
В комнате стало тихо. Я слышала только стук собственного сердца.
— Если Варрен найдёт способ снова обездвижить Тристана... — медленно начала я.
— То вы сможете призвать его обратно. Если произнесёте эти слова и если связь достаточно сильна.
Тристан отвернулся от окна. Его лицо осталось непроницаемым, но в золотистых глазах мелькнул озорной огонёк.
— Элен знала это заклинание, — тихо сказал он. — Она могла вернуть меня. Почему же...
— Потому что обет ещё не работал, — перебила я. — Она произнесла его, когда ты уже окаменел. Призыв требует действующей связи, а её не было.
Орсон кивнул. Его пальцы дрожали, когда он закрывал дневник.
— Возьмите это. И уходите. Люди Варрена могут вернуться. А я слишком стар для войны.
---
Дома я села за расшифровку. Вечер сгущался за окном, зажигались первые фонари. Я водила пальцем по строкам, бормотала слова на старо-магическом. Тристан стоял рядом — не мешал, но и не отходил ни на шаг.
— Есть, — выдохнула я наконец.
Строчки на полях, почти стёртые временем, складывались в заклинание. Короткое, на восемь тактов. Я прочла его вслух, и воздух в комнате дрогнул — будто кто-то невидимый затаил дыхание.
Тристан накрыл мою ладонь своей.
— Не проверяй. Мы узнаем, работает ли это, только в крайнем случае. Если я снова обращусь.
— Ты боишься снова обратиться?
Он посмотрел на меня долгим взглядом, и в его золотистых глазах мелькнуло что-то, чего я не видела раньше. Нежность?
— С тобой не боюсь. А вот ты подумай. Обет вынудил тебя быть рядом, но не вынуждает сражаться за меня.
Я захлопнула дневник.
— Я буду сражаться за тебя не из-за обета.
Я подошла к картам поместья, которые мы забрали у Орсона. Старые чертежи тайных ходов, подземных галерей, скрытых дверей. Тристан строил их триста лет назад и помнил каждый поворот.
— Дядька ждёт нас у парадных ворот, — сказала я. — Значит, мы войдём с чёрного хода. Из-под земли.
Тристан встал рядом. Его плечо почти касалось моего.