— Ты смеёшься, — сказала я, удивлённо поднимая бровь.
— Кажется, да. Это странное чувство.
— Привыкай. Это полезно для здоровья.
Он улыбнулся и в этот момент в дверь позвонили.
Я открыла. За дверью, на пороге моей убогой квартирки, стоял дядя Варрен.
Он почти не изменился за те два месяца, что мы не виделись. Тот же дорогой костюм — тёмно-серый, в тонкую полоску, сидящий идеально, как влитой. Холодный взгляд светлых, почти бесцветных глаз. Тонкие губы, сложенные в вежливую полуулыбку, которая никогда не поднималась до глаз. В руке он держал трость с серебряным набалдашником. Это была дань моде, а не необходимость. Он всем своим видом напоминал аристократа, по ошибке забредшего в трущобы.
Я стояла, держась за дверную ручку, и чувствовала, как внутри медленно разгорается холодная ярость.
— Здравствуй, Илона, — произнёс он, и его голос — мягкий, обволакивающий, с лёгкой хрипотцой — был таким же, как в моих детских кошмарах. — Ты не пригласишь дядю войти?
— Нет, — сказала я.
— Какая грубость. — Он улыбнулся шире, но глаза остались ледяными. — А я ведь шёл к тебе с предложением.
— Твои предложения меня не интересуют.
— Даже если они касаются твоего... каменного друга?
Я замерла. Он знал. Иначе зачем бы он вообще пришёл?
Из глубины квартиры послышались шаги — тяжёлые, размеренные, — и за моей спиной возник Тристан. Он был в человеческой форме, но крылья не стал прятать — они чуть развернулись, заполняя узкий коридор. Золотистые глаза смотрели на Варрена с таким выражением, будто перед ним был не человек, а таракан, которого ещё не решили, раздавить сейчас или подождать.
Варрен перевёл взгляд на Тристана. Его лицо на мгновение дрогнуло. От жадного, почти коллекционного интереса.
— Так это правда, — произнёс он, разглядывая горгулью. — Каменный страж ожил. А я-то думал, легенды врут. Значит, душа Элен и правда вернулась.
— Чего ты хочешь? — спросила я, не двигаясь с места.
— Для начала — войти. Разговор будет долгим, а у тебя, насколько я знаю, нет прихожей.
Я отступила на шаг, пропуская его в квартиру. Не потому, что хотела — просто поняла, что держать дверь открытой бессмысленно. Если Варрен хотел поговорить, он бы говорил хоть через замочную скважину.
Он вошёл, оглядел комнату с ленивым любопытством. Его взгляд скользнул по облупившимся обоям, продавленному дивану, стопке книг на полу, постаменту в углу, из которого выломался Тристан. Ни один мускул не дрогнул на его лице, но я знала: он наслаждается. Наслаждается тем, что дочь его сестры, наследница рода, живёт в такой дыре.
— Мило, — прокомментировал он. — Очень... уютно.
— Ближе к делу, — отрезала я.
Варрен опустился в моё единственное кресло — то самое, которое уцелело только потому, что Тристан на него не садился. Закинул ногу на ногу. Положил трость на колени.
— Я пришёл предложить сделку. Ты отдаёшь мне артефакт — вот этого каменного господина, — он кивнул на Тристана, — а я прощаю тебе все долги. И, возможно, даже верну часть наследства. Не поместье, конечно. Но кое-какие драгоценности твоей матери. Фамильные портреты. То, что тебе должно быть дорого как память.
Я расхохоталась. Это был тот самый смех, который так пугал клиентов, — резкий, лающий, полный яда.
— Ты хочешь, чтобы я отдала тебе Тристана? Как мебель?
— Он и есть вещь, Илона, — мягко сказал Варрен. — Искусно созданная, очень ценная, но вещь. Магический конструкт. Такие использовали для охраны поместий ещё триста лет назад. Он не человек и никогда им не будет.
Тристан молчал. Его лицо застыло, как настоящий камень, но я видела, как побелели костяшки его пальцев — он сжал кулаки так, что ногти-когти прорезали ладони.
— Он не вещь, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Он живой. У него есть душа. И он не продаётся.
— У всего есть цена.