— Ну?
— Ну что, — рявкает она.
— Это правда или нет?
Её брови хмурятся. — Что...
Роза вздыхает, когда я врезаюсь в неё, прижимая к стене лифта.
— Мой след всё ещё стекает по твоим бёдрам?
Её дыхание перехватывает. Глаза расширяются.
— Я... я...
Двери лифта открываются в вестибюль. Я отпускаю её, поправляю костюм и выхожу.
Глава 30
Я с грохотом закрываю за собой дверь спальни. В ярости я иду к кровати с твёрдым намерением зарыться под одеяло и исчезнуть из мира на время.
С одной стороны, у меня был один из самых горячих и самых сексуально заряженных дней в моей жизни. Сначала в машине, когда Оливер взял меня к себе на колени и...
Я глубоко краснею.
И приложился ртом ко мне. И — о Боже, шлёпал меня. И тёр свой чрезвычайно большой член между моих ног и по моему клитору.
Мой разум возвращается к ощущению этой бархатистой и в то же время твёрдой как сталь эрекции, трущейся о мою киску, дразнящей мой маленький бугорок. Мои ноги дрожат, когда поток воспоминаний вызывает новый поток чего-то горячего и мокрого между ног.
А затем после этого, в лифте: он заталкивает свою собственную сперму обратно на моё бедро и трёт ею мой клитор. Заставляя меня кончить ещё раз, прежде чем я вылизала его пальцы начисто.
Не потому, что он требовал или приказывал.
А потому, что я, чёрт возьми, хотела этого. Потому что нахождение рядом с этим мужчиной, по какой-то странной причине, пробуждает во мне грязь. Каждую запретную фантазию. Каждую порочную мысль. Каждое шлюшье, порочное желание.
Мой гнев отталкивает похоть.
К чёрту его.
Я совсем не зла на то, что случилось в машине или лифте. Потому что, см. выше. Но то, что действительно бесит меня и от чего я киплю, — это чувство, что меня используют как пешку в какой-то извращённой игре. Игре, которая ведётся вокруг меня, с участием меня, но в которой я должна самоустраниться.
Ну уж нет, к черту всё это. И к черту то, что меня использовали ради какого-то там дерьма в духе «кто здесь альфа-самец».
Возможно, мой след уже стекает по её бёдрам.
Я не знала, что можно составить такую строку слов, которая одновременно и бесит, и заводит.
Но, конечно, если кто-то и способен вытащить такую строку из кармана, то это Оливер.
Как по команде, дверь моей спальни с грохотом распахивается, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть его самого, мрачно смотрящего на меня из дверного проёма.
— Ого, спасибо, что постучал.
— Ты злишься.
— А ты ублюдок.