Устрашающее присутствие Бальтазара заполнило всю комнату, заставляя меня дрожать от страха, пока он требовал новых подробностей. И тут меня внезапно осенило, и я поспешно щёлкнул пальцами.
— О! Точно! Джеймс сказал, что ты вырастил Малика и заботился о нём как о родном. Он твой сын?
— Нет! Когда-то Малик был мне как сын. Я взял его под своё крыло и присматривал за ним. Я заботился о нём. И чем он отплатил мне в конце концов? Предал меня… пошёл против человека, который открыл ему его тёмную сторону и наставлял во всём. Мой родной сын, в чьих жилах течёт моя кровь, жив. А Малик давно мёртв и гниёт в могиле, — словно между прочим добавил Бальтазар, продолжая рыскать по комнате.
Я отшатнулся. Он врёт? Ложь даётся Бальтазару так же легко, как дыхание. Неужели у него действительно есть сын, который жив и ходит где-то среди нас?
Я сжал ладонью шею сзади, пытаясь хоть немного унять напряжение.
— Так кто убил Малика?
— А ты как думаешь? Я. Я убил его давным-давно, когда Малик стал представлять для меня угрозу и я больше не мог его контролировать. Ярость сделала его безрассудным и ненадёжным. От него пришлось избавиться, как и от Джона Джеймса.
На виске задёргалась жилка. Так это он убил Джеймса и отделил его голову от тела.
Между нами повисло хрупкое, напряжённое молчание.
Я не сводил глаз с Бальтазара, как не сводят глаз с хищника, высматривающего следующую жертву.
— Что ещё рассказал вам Джеймс? — Бальтазар остановился передо мной, нависая сверху.
Я поднялся на ноги, чтобы не чувствовать себя ниже него.
— Он был странным человеком. Много чего наговорил, — ответил я, неопределённо махнув рукой.
— Не испытывай моё терпение, Марселиус. Расскажи мне всё, что этот сумасшедший старик поведал тебе и Оливии, — произнёс Бальтазар. Его рубиново-красные глаза светились. Он обхватил моё горло рукой и стиснул, впиваясь острыми ногтями в плоть. — Я знаю, что тебе известно больше. Даже не пытайся мне лгать. Я чую ложь, Марселиус, даже за много миль.
Я не мог разжать его пальцы на своей шее.
— Ладно, ладно, я расскажу, что ещё он говорил, — прохрипел я. — Отпусти меня, и я всё расскажу.
Бальтазар убрал руку, и я жадно втянул воздух, тут же заходясь в жестоком кашле.
— Я слушаю.
Когда кашель немного утих, я хрипло произнёс:
— Он упоминал, что Малик живёт в горах Катскилл и всё ещё жив. Что он выжидает, строит планы и готовится убить тебя.
Я ощупал измученную шею. Завтра там определённо будет не один синяк.
Между нахмуренными бровями Бальтазара залегла глубокая складка.
— Как такое возможно? — пробормотал он словно самому себе. — Не может быть. Я убил его. Я видел, как огонь поглотил его тело. Он мёртв уже сотни лет.
— Джеймс ещё сказал, что Алина нашла один из пропавших клинков… либо кинжал Солнца, либо кинжал Луны. Не помню точно какой, но один из них она точно нашла.
— Быть не может! Они пропали тысячи лет назад!
Лоб и скулы Бальтазара заблестели от пота.
Я прищурился. Бальтазар боится.
— Я знал, что моя Алина что-то замышляла, когда я охотился за ней. Поэтому мне так нужен этот проклятый дневник. Я знал, что она найдёт один из клинков и запишет, где его спрятала. Я чувствовал это. Что-нибудь ещё? Расскажи мне всё, что сможешь вспомнить из слов Джона Джеймса.
Бальтазар снова принялся беспокойно расхаживать по комнате.
Я потёр челюсть.