— Не думал, что это важно? То, что Эмили — сестра Оливии, чертовски важно, тупой ты ублюдок!
— Простите меня, господин. Обещаю, больше такого не повторится.
Как же меня тошнило от необходимости унижаться перед Бальтазаром. Я не был ничьей сучкой. И всё же сейчас пресмыкался перед ним, словно какой-то крепостной.
Бальтазар смотрел на меня с искажённым яростью лицом. Но вдруг его черты смягчились.
— Тебе лучше?
Я моргнул, только сейчас осознав, что боль снова утихла.
— Да.
— Хорошо. — На его лице расплылась леденящая улыбка. — Нужно закрыть рану, чтобы туда не попала инфекция. Готов?
Я сглотнул.
— Наверное.
Он опустил ладонь мне на живот и прижал.
Воздух наполнился вонью горелой плоти и моими воплями.
Бальтазар оскалил зубы, продолжая прижигать меня ладонью. Его рука дрожала и тряслась, а моя кожа покрывалась волдырями, приобретая восковой оттенок.
Я больше не мог терпеть боль и потерял сознание.
Когда я пришёл в себя, Бальтазар сидел в обитом бархатом кресле, развёрнутом так, чтобы одновременно греться у камина и наблюдать за мной. В руке он держал золотой кубок.
— Как себя чувствуешь?
Я прислушался к ощущениям. Всё оказалось не так плохо, как я ожидал. Кожа была влажной и холодной, но тело больше не пронзали острые вспышки боли. Хотя, возможно, я просто ничего не чувствовал ниже груди.
Я приподнялся на локтях и посмотрел на живот, ожидая увидеть обугленную, почерневшую кожу. Вместо этого она выглядела розовато-коричневой и совершенно здоровой.
— Лучше. — Я вспомнил, о чём мы говорили перед тем, как я отключился. — Почему ты не сказал мне, что у тебя есть сын?
— Не думал, что это твоё дело. — Он отпил из кубка. — К тому же ты не рассказал мне об Эмили. С какой стати я должен был рассказывать тебе о своём сыне?
Я провёл языком по пересохшему рту.
— Господин, я попросил у вас прощения и заверил, что подобного больше не повторится. Я предан вам и хочу быть вашим солдатом. Прошу, расскажите о сыне. Кто он? Где живёт?
— Я по-прежнему считаю, что это не твоё дело. Скажем лишь, что мой сын — идиот, которого я терпеть не могу. Я хотел отомстить Алине, причинить ей сильную душевную боль, поэтому завёл роман на стороне. Я не ожидал, что она забеременеет от другого мужчины и родит его ублюдка. — Он оскалился, словно рычащий волк. — Так что больше никаких вопросов на эту тему.
Одним плавным движением он поднялся на ноги и подошёл ко мне.
— Открой рот.
Я послушался, и он влил мне в рот немного вина.
Я закашлялся и задрожал, пытаясь проглотить. Когда наконец удалось совладать с собой, я прохрипел:
— Ещё, пожалуйста.
— Достаточно. Моей слюны, попавшей в этот глоток, должно хватить, чтобы помочь тебе восстановиться.
Он вернулся к креслу и сел.