— Что случилось?
— У меня воды отошли! — простонала она. — Я скоро рожу.
ОЛИВИЯ
ГЛАВА 36
Ноги Эмили подкосились, и она рухнула на ковёр.
Матиас вскочил на ноги.
— Давайте отнесём её наверх. — Он поднял Эмили с пола. — Сегодня слуг уже нет — я отпустил их пораньше, — но где-то здесь должна быть хотя бы одна служанка.
Я покраснела, снова вспомнив, как Матиас вбивался бёдрами между ног той молодой женщины.
— Вы идите и найдите её.
Мне совершенно не хотелось смотреть служанке в глаза после того, как я увидела её голой.
— Давным-давно я была очень близка с одной женщиной. Она была повитухой. Придётся хорошенько покопаться в памяти и вспомнить всё, чему она меня учила.
Сердце болезненно сжалось при воспоминании о моей дорогой подруге Амаре.
Я помогла Эмили сделать несколько шагов, но она закричала и рухнула на колени.
— Больно, Оливия! Господи, как же больно!
— Знаю, знаю, Эмили. Но нам нужно подняться наверх и добраться до кровати.
Между схватками почти не было перерывов, поэтому по лестнице мы поднимались медленно. Каждый раз, когда её живот сводило очередной схваткой, приходилось останавливаться и ждать, пока она пройдёт.
Наконец мы добрались до спальни.
Молодая служанка — та самая, которую я застукала с графом, — уже находилась там и суетилась, подготавливая набитый перьями и пухом матрас. Она сняла с кровати постельное бельё и застелила её несколькими толстыми шерстяными полотнищами.
— Мадам, — произнесла она с певучим французским акцентом. — Позвольте представиться. Я Анн Женевьев.
— Оливия, — сухо ответила я.
— Прошу простить меня за то, что произошло ранее с графом Монтего, Оливия. Мы уже некоторое время любовники. Он знает, как доставить женщине удовольствие. Но мы думали, что нам никто не помешает.
Мне едва удалось удержаться, чтобы не зажать уши ладонями и не запеть: «Ля-ля-ля». Вот уж точно информация, без которой я прекрасно могла обойтись.
— Граф Монтего отправился за помощью.
— О, дорогая. В такую бурю? — невольно перешла я на французский.
Я взглянула в окно на темнеющее небо. Снег и ледяная крупа по-прежнему яростно хлестали по стеклу.
— С ним всё будет хорошо, — убеждённо сказала она.
— Нам нужно раздеть Эмили и уложить её в постель. Поможешь мне? — спросила я, переводя разговор на другую тему.
— Bien sûr (прим. пер. фр. — Конечно), — ответила она.
Вместе нам удалось раздеть Эмили и уложить её на шерстяные полотнища. Очередная схватка скрутила её, живот затвердел, словно камень, и она вскрикнула от боли.