— Дыши, Эмили. Вот так.
Я медленно вдохнула и выдохнула.
Эмили судорожно втянула воздух и медленно выпустила его.
— Так лучше, — выдохнула она.
Анн Женевьев повернулась ко мне.
— Я принесла шёлковую нить, чтобы зашить разорванную кожу после рождения ребёнка.
Я удивлённо вскинула брови.
— Откуда ты всё это знаешь?
— Моя мать — повитуха.
Я кивнула, надеясь, что вдвоём мы сумеем помочь Эмили.
Но тут Анн Женевьев достала коричневатый камень в грубой серебряной оправе и привязала его к бедру Эмили.
— Что это? — спросила я.
— Орлиный камень. Он должен ускорить роды.
Я едва не закатила глаза, когда Эмили скрутила очередная схватка. Для этого уже как-то поздновато.
Анн Женевьев зубами откусила лишнюю нить, которой был привязан орлиный камень. Затем взяла Эмили за руку и снова показала ей, как нужно медленно и размеренно дышать.
Эмили попыталась повторить за ней, но вместо этого завыла.
— Больно, Оливия! — закричала она.
— Знаю, Эмили. Знаю.
— Мне так страшно. Марселиус обещал, что будет рядом, когда я буду рожать. — По её лицу катились крупные слёзы, пока она металась на кровати.
— Раздвинь ноги, — сказала Анн Женевьев.
Когда Эмили послушалась, служанка присела и заглянула ей между ног.
— Ребёнок… он уже почти здесь.
Я поспешила к ней и, взглянув туда же, потрясённо увидела показавшуюся головку, покрытую первородной смазкой. Сердце затопила ликующая радость.
— Эмили! Она права. Теперь тебе нужно тужиться.
Эмили издала оглушительный крик, перешедший в громкий стон.
Я подумала, что сейчас стёкла повылетают из окон.
Головка ребёнка показалась ещё немного.
Следом раздались новые стоны и крики, пока наконец новорождённый малыш Демарриас не выскользнул мне в руки.
По моим щекам потекли слёзы счастья.
— Это мальчик, Эмили! У тебя сын.