Увидев меня, Роман нахмурился и натянул поводья. Спрыгнув с лошади, он поспешил ко мне.
— Что ты узнала, amore mio?
Не говоря ни слова, я схватила его за лацканы и крепко поцеловала, жадно припав к его губам.
Он ответил с той же страстью. Наши языки сплелись, груди тяжело вздымались, прижимаясь друг к другу.
Его затвердевший член упирался мне в низ живота, и мне хотелось лишь одного — сорвать с него одежду и оседлать его.
Марселиус прочистил горло.
Я оторвалась от Романа и, широко улыбаясь, посмотрела ему в глаза. Затем взяла его руку и положила себе на живот.
— Мы?..
— Да! Я беременна! — выпалила я.
Его лицо озарилось, словно восходящее солнце. Он обхватил меня руками и закружил.
— О, Оливия! — воскликнул он, и голос его звенел от безудержной радости.
Он подхватил меня, крепко прижал к груди и снова поцеловал. Его губы задержались на моих, наполняя меня головокружительным теплом.
— Ты… я… и наш малыш! У нас будет семья!
По его щекам покатились слёзы счастья, а он продолжал нежно меня целовать.
— Мы втроём — самые счастливые люди на свете!
Он наконец отпустил меня и повернулся к Малику и Марселиусу.
— Вы слышали? Оливия ждёт ребёнка.
— Да как мы могли этого не услышать? — проворчал Марселиус. — Или не заметить.
Лицо Малика сияло от радости, когда он поднял Рози с сиденья повозки. Она крепко обхватила его за шею и звонко рассмеялась.
На этот раз я сделаю всё, что в моих силах, чтобы выносить этого ребёнка.
Три месяца спустя, когда мой живот уже начал округляться, а Эмили выглядела так, словно вот-вот родит, мы добрались до Уэльса. Из-за погоды наше путешествие сильно затянулось: на смену осени пришла зима. Хотя граф Монтего снабдил нас тёплой одеждой, купленной в Париже, лошадям, запряжённым в повозки и экипажи, с трудом удавалось тащить всё наше добро по снегу и раскисшей от грязи земле. Иногда им приходилось пробираться через снег, доходивший почти до брюха.
Нам много раз приходилось пережидать непогоду в городах или разбивать лагерь под защитой скалистого выступа, пока продолжать путь не становилось безопасно. Однажды нам пришлось совершить опаснейшую переправу через бурную реку. Я навсегда останусь благодарна нашим выносливым лошадям.
Мы все ужасно устали от дороги. Хотелось лишь остановиться наконец в одном месте и осесть.
За время путешествия я очень сблизилась со всеми. Мы стали похожи на одну странную семью, вместе странствующую по далёким землям.
Пять месяцев мы не видели ни Косту, ни Бальтазара. Это было настоящим благословением — путешествовать без постоянного страха, что Бальтазар нас найдёт или Коста устроит засаду.
Я сама умоляла позволить мне выбраться из повозки и ехать верхом. Теперь же, продираясь сквозь ливень, отчаянно мечтала вернуться под крышу экипажа.
— Я же говорил, что в этом путешествии мы будем в безопасности, — сказал Малик, поравнявшись со мной.
С широких полей его кожаной шляпы стекали огромные капли дождя.
Небеса словно разверзлись, обрушивая на наши головы потоки воды.