Собака поскреблась в дверь, и целительница открыла её, впуская животное внутрь.
— C’est toi la malade? — певуче спросила она меня.
Ты больная?
— Oui, c’est moi, — ответила я. — Да, это я.
Я протянула ей руку.
Свободной рукой она осторожно взяла её кончиками пальцев и слегка пожала. Её ясные светло-голубые глаза смотрели на меня остро и проницательно. Затем она вошла в дом.
Мы с Эмили переглянулись.
— Нам за ней идти? — прошептала я.
— Наверное, — ответила Эмили.
Внутри дом благоухал сушёными травами, которые в изобилии свисали с потолка пучками вниз.
Собака лежала на шкурах возле незажжённого камина, а восемь щенков жадно сосали молоко. Она подняла на нас глаза, стукнула хвостом по полу, а затем снова опустила голову с довольным вздохом.
Мы с Эмили последовали за женщиной в её средневековую кухню.
Как и передняя комната, кухня была заполнена травами. Только здесь они не свисали с потолка, а лежали пучками на каждой свободной поверхности, среди множества пузырьков и стеклянных бутылочек.
Над выложенным кирпичом камином, заполненным золой, висел котёл.
Целительница опустила кошку на каменный пол, взяла со стола каменную чашу и понюхала её.
— Мне нужно, чтобы ты помочилась в эту чашу, — сказала она по-французски.
Я взяла чашу и спросила на французском:
— А куда мне пойти?
Целительница нетерпеливо махнула рукой.
— Здесь одни женщины.
Я поморщилась, повернулась спиной к ней и Эмили и присела на корточки, подставив чашу между ног.
Когда мне удалось выдавить из себя совсем немного, я поднялась и протянула чашу целительнице.
Кошка тёрлась о её ноги, петляя между ними.
Целительница поставила чашу на стоявший перед ней массивный деревянный стол и ладонью направила запах от неё к своему носу. Затем взяла немного сушёных трав, разложенных на столе, и посыпала ими поверхность жидкости. После этого она произнесла нараспев какое-то заклинание. Подняла чашу перед собой, склонила голову сначала влево, потом вправо, а затем устремила на меня пристальный взгляд.
— Как вас зовут? — спросила я по-французски.
Женщина прижала ладонь к груди.
— Терез Брес.
Я улыбнулась.
— Оливия Александр. А это моя сестра Эмили Демарриас.
Женщина улыбнулась и, прихватив с собой чашу, скрылась за задней дверью.