Я послушалась, и мои груди повисли, словно спелые плоды, моля о прикосновениях.
Роман обхватил их ладонями, слегка подбрасывая вверх и вниз. Затем зажал мои соски между пальцами и принялся перекатывать их, всё это время наблюдая за мной в зеркале.
Я ахнула от вызванной им болезненно-сладкой чувствительности. Это была восхитительная пытка.
Он задрал подол моего шёлкового одеяния выше задницы.
— Смотри на меня, amore mio.
Наши взгляды сцепились.
— Я хочу, чтобы ты видела моё лицо, когда я войду в тебя.
Своими мозолистыми ладонями он обхватил мои округлые ягодицы.
Я зашипела и задвигала бёдрами, раздвигая ноги и ни на секунду не отводя от него глаз.
— Такая красивая, — выдохнул он.
Он обхватил свой член и медленно провёл им вверх и вниз по моим складкам.
Я выгнула задницу, отчаянно желая почувствовать его внутри.
На его лице появилась дьявольская ухмылка.
— Кажется, ты этого хочешь. Хочешь, чтобы я был внутри тебя.
— Пожалуйста, Роман. Я вся мокрая для тебя.
Он облизнул губы и ввёл головку внутрь.
Я заёрзала, желая принять его глубже. После недавнего оргазма меня словно разрывало на части, и всё же я изнывала от желания получить ещё. Я хотела, чтобы он поглотил меня, чтобы наша страсть пожрала нас обоих.
Он крепко схватил меня за бёдра, останавливая мои лихорадочные движения.
— А теперь смотри на меня. Смотри, как я тебя трахаю.
Его ноздри раздулись, когда он медленно вошёл в меня до самого основания.
Мы оба протяжно выдохнули:
— А-а-ах…
Стоя позади меня, он смотрел из-под отяжелевших век.
— Такая охуенно красивая. Мне тебя никогда не будет достаточно.
— А мне — тебя, — прошептала я.
Нас окутало странное ощущение неподвижности. Он пульсировал внутри меня, не двигаясь и продолжая пристально смотреть мне в глаза.
Сердце переполняла радость. Наша близость была такой же эротичной, как и уязвимой. Между нами не осталось никаких стен, никакого притворства…
— Роман, — прошептала я.
— Я тоже это чувствую, — выдохнул он. — Ты для меня всё, Оливия. Пауза между ударами сердца, воздух, которым я наполняю лёгкие.
Он вывел из меня твёрдый член, а затем, по-прежнему крепко удерживая, снова толкнулся внутрь.