Я вздрогнула. Опасность окружала меня со всех сторон.
— А этот идиот Винченцо говорит о маскараде, встрече с Раулем и возвращении клинка так, будто всё это проще простого. Ха! Вот же ублюдок.
Я внимательно изучала профиль Малика. Не думаю, что он боялся, но с ним явно что-то было не так. Остаток пути я молчала, а окружающий мир слился в одно размытое пятно. Я была слишком напряжена, слишком взвинчена, чтобы что-либо замечать.
Когда мы подъехали к его роскошному дому, нас уже ждал конюх, готовый забрать лошадей.
Малик спрыгнул с козел и стремительно направился в дом, даже не помогая мне спуститься и не дожидаясь меня.
Я последовала за ним внутрь и замешкалась. Может, пойти к Эмили? Или скрыться в своей комнате?
Пока я стояла у подножия лестницы, Малик резко развернулся и в мгновение ока оказался передо мной.
— Не понимаю, почему твой муж не выполняет мои указания, — прорычал он.
— Что? Когда ты разговаривал с Романом?
Он отмахнулся от меня.
— Тебе следует кое-что знать об Охотниках за временем.
Я отступила, не выдерживая исходившего от него напряжения.
— О чём ты говоришь? — выдохнула я едва слышно.
Его взгляд стал жёстким, а глаза приобрели зловещий чёрный цвет.
— Они самые порочные из всех существ, воплощение смерти и разрушения. Одним прикосновением они способны лишить тебя дыхания, извратить разум и душу, искалечить тело так, что его уже не восстановить. Но у них есть ещё одна способность — они могут ослаблять саму тьму.
Он ещё мгновение смотрел на меня, а затем отвернулся, оставив наедине с вихрем эмоций: страхом, растерянностью, гневом и неуверенностью, отчаянно боровшимися за власть надо мной.
МАРСЕЛИУС
ГЛАВА 17
Непрекращающийся стрёкот тараканов раздражающе бил по ушам, когда мы с Бальтазаром приземлились в сырой, пыльной комнате. Я взвыл от мучительной боли, пронзившей раздробленную ногу. С ужасом уставился на то, во что она превратилась: кости были вывернуты и изогнуты, словно переломанные ветки.
С потолка и стен свисали клочья паутины, колыхавшиеся от горячего воздуха, проникавшего сквозь щели в полу. Свет вечно горящих факелов отбрасывал на паутину жутковатое сияние.
Я зажал рукой нос и рот. Из комнаты внизу, кишевшей тараканами, доносилась невыносимая вонь разложения.
Я знал это место: мы находились в подземелье Бальтазара. Должно быть, ему было гораздо хуже, чем я думал, — обычно он переносил нас в своё роскошное логово.
Я принялся искать его в тенях, скользя взглядом по разбросанным по комнате старым детским коляскам, в которых сидели незрячие куклы. Когда-то Бальтазар расставил их здесь, пытаясь мучить Оливию.
В углу корчилась какая-то фигура.
Опираясь на три конечности, я пополз к Бальтазару. От запаха обугленной, горящей плоти меня едва не вывернуло.
Из окровавленной зияющей раны на его животе валил пар. Я прижал локоть ко рту и носу.
— Чего уставился? — прошипел Бальтазар. Его лицо представляло собой жуткую смесь теней и мертвенно-бледной кожи. — Принеси мне лечебное зелье. Оно в комнате рядом с подземельем.
— Может, лучше перенести тебя куда-нибудь, где почище? — спросил я, заметив жирного таракана, пытавшегося протиснуться сквозь щель в полу.
— Я похож на того, кто способен двигаться? — прохрипел Бальтазар. — Иди! Принеси мне калабарское зелье. То самое, которым я исцелил тебя.