Чудеса арабского халифата: читать начало книги онлайн

Свирепые индийские муравьи стали наваждением для греко-римских писателей. Однако удивление сегодня вызывает материализация воображаемого образа. «Рога индийского муравья, прикрепленные в храме Геркулеса в Эритрах, стали диковинкой, — пишет Плиний. — Эти муравьи выносят золото из пещер в земле, в области северных индов, которые называются дардами. У них цвет кошек, величина египетских волков. Вырытое ими в зимнее время золото инды крадут в летний зной, когда муравьи укрываются от жары в норах, однако растревоженные запахом, муравьи стремительно выбегают и часто растерзывают убегающих на каких бы ни было пребыстрых верблюдах: так велика стремительность и свирепость при любви к золоту» (Плиний. XI. 111){62}.

Знаменитый греческий оратор и софист Дион Хрисостом (ок. 40 — ок. 115 гг. н. э.) в речи в Келенах во Фригии после восхваления города, упомянул индов: «Надо признать, что они счастливее вас, а вы — всех остальных, кроме одного еще рода людей, много-златнейших. Золото они забирают у муравьев. Муравьи эти крупнее лисиц, а во всем прочем такие же, как у нас. Они роют под землей, как все остальные муравьи. А вырытое у них есть золото, самое чистое из всех и самое сверкающее. Так вот, эти вырытые кучки находятся близко друг за другом, как холмики золотого песка, и вся равнина сверкает. Поэтому опасно смотреть на нее при солнце, и многие из пытающихся смотреть теряют зрение. Живущие по соседству люди, пересекая промежуточную землю, представляющую собой небольшую пустыню, на колесницах, запряженных быстрейшими конями, прибывают в полдень, когда те укрываются под землей. Затем, похитив вырытое, они спасаются бегством. А муравьи, почуяв это, преследуют их и, настигнув, сражаются, пока не умрут или не убьют (ведь это самые отважные из всех зверей). Так что они-то знают цену золоту и скорее умрут, чем дадут взять»^{63}. Повествование Диона Хрисостома похоже на эпизод из приключенческого романа, где, по сравнению с исходной версией, произошла утрата мотивации, исчезло упоминание о персах, рассказывающих об индах, верблюды заменены лошадьми, муравьи стали ценителями золота, а ослепляющий блеск песчаных равнин — дополнительной трудностью для похитителей сокровищ. Иными словами, «индийский» миф окончательно превратился в экзотический рассказ.

Рассказ пользовался необычайной популярностью и передавался с неизбежными потерями. Так, Помпоний Мела отмечает в своем «Описании мира»: «Вообще же Индия весьма изобильна и богата как людьми, так и другими живыми существами различных видов. Она производит муравьев величиной не меньше, чем самые большие собаки; о них рассказывают, что, так же как грифы, они стерегут золото, добываемое глубоко из-под земли, представляя собой погибель для тех, кто его коснется. Производит она и огромных змей, которые убивают даже слонов своим укусом или обвивая их тела» (Помпоний Мела. III. 62). Мела при описании некой области южнее Рипейских гор, уточняет: «грифы, эти свирепые и упрямые дикие животные, очень любят золото, доставаемое из глубины земли, и очень усердно его охраняют; они враждебно относятся к тем, кто [до него] дотронется» (Помпоний Мела. II. 1).

В любовно-эзотерическом романе Гелиодора есть эпизод принесения даров послами разных стран царю эфиопов. Троглодиты принесли «в дар золото, добытое от муравьев, и упряжку грифов с поводьями из золотых цепей» (Гелиодор. Эфиопика. X). Громадные индийские муравьи упоминаются в армянском географическом сочинении VII в.: «В Индии множество гор, рек и островов. Там встречаются: зверь, похожий на лань, с острым рогом, убивающий льва, и носорог; другой зверь, похожий на льва, но с мордой острой и длинной; камелопарды (жирафы), корьян (?), обезьяны, петухи с перьями на бороде, слоны, тигры, драконы, громадные муравьи, львы-муравьи, мыши бешкмшко (мускусный зверек)[35], зверь крокодил, единорог, большой зверь с когтем на хребте, убивающий льва языком, птица гриф{64}, мускусная кабарга и рогатый осел» (Армянская география, с. 79). Сведения о золоте муравьев вошли и в энциклопедию Исидора Севильского: «Говорят, в Эфиопии живут муравьи, похожие на собак, они выкапывают ногами золотой песок и стерегут его, чтобы никто не унес, похитителей же преследуют и убивают» (Исидор Севильский. XII. 3. 9).

Вариант Мегасфена нашел отражение в персидской космографии XIII века: «Рассказывают, что между Хорасаном и Индией, там, где находится месторождение золота, живут муравьи, каждый размером с целую овцу. [Муравьям] бросают мясо, дабы они занялись едой. Народ же [в это время] ищет золото. Если так не сделают, муравьи не оставят людей в покое и не дадут им искать золото» (Чудеса мира. 193). В конце концов сюжет утрачивает все подробности античного рассказа, превращаясь в непрозрачную загадку. Действие перенесено в легендарный Зангбар, а золото вообще не упоминается: «На земле Зангбара есть муравей, которого называют саг (собака). Он разрывает людей на части. Тот, кому надо идти по той дороге, берет с собой имеющееся там животное, похожее на мышь. Муравьи от запаха этого животного разбегаются, и люди благополучно проходят» (Чудеса мира. 223).

Об этих хищных муравьях говорится в списке четырех чудес света Абдаллаха ибн 'Амра. И только в этой, «андалусской» версии появляется медный всадник, предупреждающий жестом об опасности. В рассказе соединены два элемента (медный всадник и муравьи), ранее между собой не связанные. Это арабский вклад в литературу о чудесах мира. Для арабских авторов хищные муравьи — вторичны (и легко заменяются указанием на другую опасность), главная фигура — медный всадник, предупреждающий о запретной черте. В теургических практиках скульптуры богов жестами или словами сообщали о грядущих опасностях.

b) Страна золота.

О золотых копях зинджей (на восточном побережье Африки) в арабском мире ходили преувеличенные слухи. Но ни один из многочисленных путешественников не связывал добычу золота в этой области мира с индийской легендой о муравьях. Тем больший интерес приобретает занимательная история, записанная Бузургом ибн Шахрияром со слов морского капитана по имени Исма-илуйя. В золотых копях люди конкурируют с муравьями. Одного из таких «муравьев» эмир Омана в 918 г. привез в дар багдадскому халифу ал-Муктадиру.

«Капитан Исмаилуйя рассказывал мне, будто в высотах Зинджа есть золотые копи; земля там песчаная — ведь большинство рудников имеют песчаную почву. Роясь там в поисках золота, люди часто натыкаются на подземный слой, пронизанный ходами вроде муравьиных. Из ходов выползает множество муравьев, каждый величиной с кошку; их разрубают на части и едят{65}. В триста шестом году эмир Омана Ахмад ибн Хилаль среди прочих подарков привез ал-Муктадиру черного муравья с кошку величиной, сидевшего в железной клетке на цепи. Муравей этот околел по дороге, около Зу-Джабала[36]. Его положили в алоэ и доставили целым в Город Мира; и видел его ал-Муктадир и все жители Багдада. Говорят, этого муравья кормили каждый день, утром и вечером, двумя маннами рубленого мяса» (Бузург ибн Шахрияр, с. 55).

Клауди Аллиберт пишет о миграции сюжета в Африку благодаря морской навигации в западной части Индийского океана^{66}. На мой взгляд, наоборот, область зинджей, благодаря золотым копям, была включена в пространство мифа.

Сухопутная торговля африканским золотым песком, помимо естественных трудностей пути через пустыни, упиралась еще в «немой обмен», так что еще какие-либо дополнительные препятствия в виде мифических «муравьев» выглядят излишне. По этой причине в персидской космографии «Чудеса мира» появился рассказ о «муравьях», преследующих путников в Зангбаре.

Трудный путь в страну золота занимает три месяца, а безводные пустыни доставляют арабским купцам мучение. Жители этой страны укрываются от солнечного зноя под землей. Они обладают большим количеством золота и добывают его только при восходе солнца. В противном случае их погубит зной. Купцы и обладатели золота ведут немой торг. Средством общения между ними служит грохот барабанов.

Интересующий нас рассказ о торговле мусульманских купцов в стране золота содержится в географическом словаре Йакута. Сведения Йакута восходят к ранним арабским авторам — Ибн Хаукалю, ал-Мухаллаби и ал-Бакри. Это эпоха расцвета Халифата, чьи границы достигли естественного предела.

«Ат-Тибр [золотой песок] — одна из стран Судана, известная под названием страны ат-Тибр. А по ней именуется чистое золото. Она [находится] на юге Магриба. Купцы путешествуют из Сиджилмасы до города в пределах Судана, называемого Гана. Их товары состоят из соли, ожерелий из соснового дерева <...>, бус из голубого стекла, браслетов из красной меди, медных колец и перстней, — и только. И это везут в многочисленных и плотно набитых вьюках. Воду они везут из страны ламтуна — а это носители лисама{67}, народ из числа берберов Магриба, — в мехах и бурдюках. Они едут и встречают воду, но эта вода испорчена и опасна, от свойств воды в ней осталось лишь жидкое состояние. Поэтому они везут воду из страны ламтуна, и пьют, и поят своих верблюдов. С самого момента, когда они начинают пить [ее], изменяется состояние их здоровья. Особенно же болеют те, кто раньше не имел привычки пить эту [воду]. Так что они прибывают в Гану после великих невзгод, останавливаются в ней и поправляются. Потом выбирают проводников и многочисленных водоносов, берут с собой знатоков [золота] и посредников, дабы те завязали торговые отношения между ними и хозяевами золотого песка. Они идут своим путем через пустыни, в которых дуют ветры, самум, высушивающие воду внутри бурдюков, и они придумывают разные способы доставлять в них воду и пьют ее небольшими глотками <...>. По прибытии они бьют в огромные барабаны, которые у них с собой и которые слышны с места, находящегося прямо против этого вида суданцев. А говорят, что те пребывают в укрытиях и норах под землей нагими, не зная стыда, подобно животным. Несмотря на то, что эти люди никогда не позволяют ни одному купцу себя увидеть, все так рассказывают об их свойствах. И когда купцы убеждаются, что те услышали барабан, они достают то, что есть с ними из упомянутых товаров, каждый купец кладет то, что ему принадлежит, — каждую разновидность отдельно, и они удаляются от этого места на переход. Черные же приходят с золотым песком, кладут рядом с каждой кучкой вещей некоторое количество золота и удаляются. Затем после них приходят купцы, и каждый берет то, что находит из золота около своего товара. Они оставляют товары и уходят после того, как ударят в свои барабаны. За этими [людьми] нет ничего, что было бы известно, и я полагаю, что там нет живых существ из-за сильной солнечной жары. А между этой страной и Сиджилмасой три месяца [пути]. Говорит Ибн ал-Факих: золото произрастает в песке этой страны, подобно тому как растет морковь{68}, и его собирают при восходе солнца» (Арабские источники. Т. 3, с. 122–123).

Арабский географ и историк ал-Йа'куби город Сиджилмасу в Дальнем Магрибе, на границе с Сахарой, описывает по слухам. В «Книге стран» (891 г.) сказано: «Город Сиджилмаса расположен на реке Зиз. Нет в ней ни источников, ни колодцев. Между нею и морем несколько переходов. Население Сиджилмасы смешанное, однако большая его часть — берберы, принадлежащие к санхаджа. Сеют они два вида проса: дурру и ад-духн. Из-за недостатка воды посевы их орошаются дождями, а если дождя нет, то нет у них и урожая. <...> А в окрестностях [города] имеются копи золота и серебра, находящиеся [на поверхности] наподобие растений; говорят, что их может унести ветер» (ал-Йа'куби. Книга стран, с. 107).

Судя по приведенным выше сведениям Йакута, без барабанов торговый обмен был бы просто невозможен. Знаменитый путешественник X века ал-Мас'уди, рассказывая о торговле золотом в Гане, говорит и о хитрости с похищением золота, что выглядит как переиначенный сюжет о «муравьях», стерегущих свое сокровище: «Это царство прилегает к стране золотых рудников, и в нем есть многочисленные народы из этой страны. У последних имеется черта, которую не переходят те, кто к ним направляется, и купцы, которые к ним приезжают, привозя товары. Когда купцы достигают этой черты, они кладут товары, а на них одежды и удаляются. Затем приходят эти черные и приносят золото. Они оставляют его около товаров и удаляются. Потом приходят владельцы товаров, и, если их удовлетворяет [количество золота, они забирают его и уходят]. Если же нет, они возвращаются и уходят назад. Затем возвращаются черные и прибавляют им, пока не завершится сделка, подобно тому, как делают купцы, которые покупают таким же образом гвоздику у ее обладателей. А иногда, после того как черные уйдут от них, купцы возвращаются тайно, замаскировавшись, раскладывают в земле огонь, и золото начинает течь. Купцы похищают его и затем убегают. Потому что вся земля [черных] — золото, и россыпи его там у них на поверхности. Иногда черные узнают о делах купцов и выходят [в погоню] по их следам. Если они их настигают, то убивают. В их пустынях есть рудники; и самородки бывают такими большими, что видны в песке наподобие явной зелени» (Арабские источники. Т. 1, с. 257). Ал-Мас'уди передает чужие рассказы; может быть, поэтому, в них появляется такая фантастическая деталь, как черта, разделяющая купцов и обладателей золота, но не упоминаются барабаны.

Спустя почти две тысячи лет геродотовский вариант легенды о муравьях повторяет арабский писатель ал-Бакуви (XIV в.). Известно, что сочинение ал-Бакуви представляет собой сокращенную редакцию географического труда выдающегося арабского космографа Закарийа ал-Казвини «Памятники стран и сообщения о рабах [Аллаха]», составленного в 1275–1276 гг. В свою очередь Закарийа ал-Казвини делал выписки из сочинений ранних географов и путешественников. То была эпоха, когда арабы открывали неведомый им ранее мир других культур.

«Ал-Хинд — обширная страна со множеством диковинок. <...> В самом отдаленном месте ал-Хинда есть земля, песок которой смешан с золотом. Здесь водится такая разновидность муравьев-великанов, которые бегают быстрее собаки. Эта местность весьма жаркая. И как только поднимается солнце, муравьи устремляются в подземные ходы. А когда скрываются муравьи, индусы приводят вьючных животных, грузят на них этот самый песок и быстро уходят, опасаясь, что муравьи их настигнут и съедят. Одно из ее чудес — камень, который встречается ночью, а днем его нет. Он разбивает любой камень, но другой камень его не может разбить» (ал-Бакуви. II. 40).

Камень, о котором говорит ал-Бакуви, — это алмаз (адамант, некая мифическая субстанция). В древности входил в группу минералов, добываемых ночью. «Физиолог говорит об адаманте, что находят в восточной стороне и находят не днем, а ночью. Адамантом же называется, потому что все одолевает, сам же ничем не одолевается» (Физиолог, с. 144). «Топаз — это прозрачный камень, сверкающий золотистым блеском; днем его заметить нелегко, так как он отражает солнечные лучи, но собиратели видят его ночью. Последние ставят сосуд над местом нахождения камня в качестве знака и днем выкапывают камень» (Страбон. XVI. 4. 6).

Подводя итог всем этим повествованиям, отметим, что роющие золото муравьи — это сурки, животные травоядные и по этой причине не представляющие угрозы смелым путешественникам^{69}. Легендарные сведения о том, как муравьев отвлекают, разбрасывая куски мяса или оставляя им на съедение целых верблюдов, связаны с архаическими представлениями о необходимой жертве теллургическим силам земли. Добыча минералов из земных недр была связана с вторжением человека в подземный мир, почему и требовались специальные обряды, призванные сделать минерал видимым^{70}.

В арабской «Книге проникновения в чудеса городов» сообщается о добыче драгоценного камня в пустыне Западной Африки. Камень обладает необычной прочностью, вследствие этого за него дают большую цену. Однако найти этот камень непросто: «Этот камень на поверхности земли не виден: для того, чтобы его найти, нужно зарезать верблюда и окропить его кровью месторождение; тогда камень становится заметным и его собирают» (Арабские источники. Т. 1, с. 81).

Медный столб в стране 'Ад

В Коране и мусульманском предании 'адиты — один из древних погибших «народов» Аравии; он упоминается в Коране среди примеров того, как Аллах уничтожил людей благоденствовавших, но возгордившихся и отказавшихся внять увещеваниям. Коран упоминает о высоком росте 'адитов и об их неверии, за которое они были наказаны засухой, а потом ураганом, стершим их с лица земли.

Согласно персидской «Повести об Искан-даре» (XIII в.), о судьбе 'адитов легендарный покоритель мира узнал из уст мудреца Лукмана^{71}. Войско Искандара странствует по морю между Мисром и Андалусом; «и дошло до того места, где начинались текучие пески, над песками теми слышались шум и стенания, такие громкие, что разносились по всему свету^{72}. Испугались Искандар и войско его, стали раздумывать, что бы это значило, когда к ним подошли Лукман и Афлатун. Искандар говорит:

— Нам пески дорогу перегородили!

— Ты хорошо сделал, что на берег моря вышел, — заметил Афлатун, — а то остался бы навеки под этими песками.

Искандар с Афлатуном и Лукманом постояли еще в море и посмотрели, как те пески плакали и стонали. Искандар молвил:

— О Афлатун, никогда я не видал такого подвижного песка. Что это за песок такой?

— О, царь Рума, — ответил Афлатун, — спроси у Лукмана, ведь, когда он здесь, мне говорить не полагается.

Лукман пояснил:

[35] В зороастрийском сочинении «Бундахишн» упоминается «мускусное [животное] биш (bīš), которое питается аконитом» (Бундахишн, с. 283). Согласно сведениям ал-Бируни, биш мушак — «это мышь, пищей для которой служит аконит, и мясо которой противостоит акониту и устраняет его вред, если поймать ее во время сбора аконита» (ал-Бируни. Книга о лечебных веществах. 195).

[36] Зу-Джабала — местность, вероятно, находившаяся в Хиджазе — области в юго-западной части Аравийского полуострова, простирающейся вдоль побережья Красного моря. — Прим. пер.