Чудеса арабского халифата: читать начало книги онлайн

Астролябия использовалась астрологами для предсказаний по звездам и планетам, для предвидения событий, отсюда один шаг до зеркала, в котором можно видеть будущее. Это и есть искомое магическое зеркало из списка чудес света Абдаллаха ибн Амра. Сложные ученые навыки предсказаний с помощью астролябии были заменены здесь «легким» вариантом видения будущего с помощью всевидящего зеркала.

Александрийский маяк раздвоился. Наряду с сигнальной башней, указующей путь мореходам, появилась диковинная башня в море на искусственном основании с куполом для наблюдений за движением солнца и зеркалом-астролябией. В арабском тексте о четырех чудесах света эти башни еще слиты, что и препятствовало разгадке диковинки. Все внимание исследователей уделялось маяку, тогда как загадка связана с зеркалом селенитов.

b) Функция маяка.

Раннесредневековая европейская литература, ориентированная на античные сочинения, не знала об этой метаморфозе, что очерчивает границы культурного явления. Архиепископ Исидор Севильский (ок. 570–656) был современником географа Абдал-лаха ибн Амра, того самого, кто первым рассказал о фантастическом зеркале Фа-росского маяка. Исидор Севильский следует античной традиции, где маяк воспринимался как ориентир для мореходов.

«Фарос — преогромная башня, которую греки и латиняне наравне по пользе этого сооружения называли pharum (маяком), ибо издалека заметен был мореплавателям сей пламенный указатель, построенный в Александрии Птолемеем, как говорят, за 800 талантов. А польза его в том, чтобы огнями указывать дорогу плывущим ночью, предупреждая о мелях, и освещать вход в гавань, дабы не заплутали в потемках и не разбились о скалы. Ведь вход в гавань Александрии весьма каверзный из-за коварных мелей. Потому и называют фарами машины, устанавливаемые в портах для освещения пути: (φῶς означает «свет», a ὅρασις — «видение»; посему и Люцифер по-гречески зовется Φωσφόρος» (Исидор Севильский. Этимологии. XV. II. 37).

Сведения Исидора заимствованы из энциклопедии Плиния.

«Превозносится еще и башня, построенная царем на острове Фаросе, прикрывающем порт Александрии. Передают, что она обошлась в 800 талантов, и царь Птолемей в своем великодушии, — не опустим и это, — позволил надписать на самом этом сооружении имя архитектора Сострата из Книда. Польза ее в том, чтобы предупреждать своими огнями идущие ночью корабли о мелях и входах в порт. Такие огни уже горят во многих местах, как, например, в Остии и Равенне. Опасность — в непрерывности огня, как бы не принимали это за звезду, так как издали вид их сияний сходен» (Плиний. XXXVI. 83){24}.

О трудностях навигации у побережья Александрии пишет римский историк Аммиан Марцеллин: «Так как берег моря в этом месте со своей ненадежной и коварной линией, подходя к суше, причинял раньше много бедствий мореходам, Клеопатра решила соорудить в порту высокую башню, которая называется Фаросом по названию места, и по ночам она светит кораблям. А раньше мореходы, прибывавшие из Парфенийского и Ливийского морей, не имея в качестве ориентира ни гор, ни холмов на широком и плоском берегу, попадали на мягкие и засасывающие отмели и терпели кораблекрушение» (Аммиан Марцеллин. XXII. 16. 9).

Страбон, греческий географ, живший в Римской империи, описывает остров Фарос со знанием дела: «Самый мыс островка — это скала, омываемая морем; на этой скале находится удивительной постройки многоэтажная башня из белого мрамора, одноименная с островом. Эту башню принес в дар Сострат из Книда, друг царей, ради спасения мореходов, как гласит надпись; так как на плоском побережье по обеим сторонам нет гаваней, а перед ним находятся подводные скалы и мели, то для мореходов, плывущих из открытого моря, был необходим какой-то высокий и светящийся знак, чтобы они [могли] точно достигнуть входа в гавань» (Страбон. XVII. 1. 6).

Фаросский маяк построил знаменитый архитектор Сострат из Книда. Маяк возводили около двадцати лет и закончили работы в 280 г. до н. э. при Птолемее II Филадель-фе. В первый раз башня была частично разрушена при землетрясении в 796 г., но восстановлена. В 875 г. на вершине Фароса был построен деревянный купол, что превратило маяк в сторожевую башню. Ал-Мас'уди описывает разрушение Фароса от землетрясения в 955 г.^{25}. В XIV веке последовала серия землетрясений, из которых самое сильное произошло в 1505 г. Землетрясение 1549 г. превратило маяк в руины настолько, что в него даже нельзя было войти. Окончательно все было разрушено землетрясением 1575 г. В 1477 г. по приказу мамлюкского султана Сейф ад-дин Каит-бея на фундаменте Фароса построили форт.

Внешний вид древнего сооружения реконструируют на основании описаний средневековых путешественников, поскольку некоторые из них выполнили замеры^{26}.

Фаросский маяк представлял собой башню, состоявшую из трех частей, общей высотой около 120 м, сложенную из «белого камня», — вероятно, из белого мрамора или из известняка, облицованного мрамором. Нижняя четырехгранная, слегка суживающаяся кверху башня, расположенная на квадратном основании со стороной в 30 м, была высотой в 60 м, с окнами; внутри башни имелся резервуар для воды; на углах башни были изображены тритоны, трубящие в рог. Вторая часть — восьмигранная башня высотой в 30 м с бронзовыми статуями (некоторые из них, по-видимому, с механизмами); внутри обеих башен были лестницы. На второй башне покоился фонарь высотой около 9 м, состоявший из круглой колоннады, увенчанной куполом, а на куполе стояла статуя Зевса высотой около 7 м. В фонаре разжигался огонь, свет которого усиливали и направляли металлические вогнутые зеркала. Благодаря зеркалам радиус видимости достигал 50 км. Маяк был также наблюдательным пунктом, в нем размещался гарнизон. Топливо (древесная смола и масло) доставлялось на ослах по пологой винтовой лестнице.

Приведу три из множества средневековых свидетельств о сигнальной функции маяка. Важно, что они принадлежат путешественникам, посетившим Египет.

Начнем с разысканий ученого Ахмада ибн Аби ал-Йа'куби (IX в.). Следует отметить, что ал-Йа'куби имел основательное образование, а путешествия открывали ему богатые возможности для творчества. Он жил в Армении, входившей в состав Халифата, бывал в Индии и Египте, совершил поездку в ал-Магриб. Общение с интеллектуалами определило сферу интересов ал-Йа'куби: то были география и история. Его «Книга стран» выполнена в жанре описательной географии, с экскурсами в секреты ремесла по изготовлению мускуса или подробностями функционирования Александрийского маяка. Ал-Йа'куби из тех путешественников, кого интересуют не диковинки, а суть редких и малоизвестных вещей.

«Город Александрия, большой, величественный; неописуемы его простор, великолепие и множество памятников древних народов. Одно из удивительных сооружений, находящихся там, — маяк на берегу моря, у входа в большую гавань. Это маяк надежный, прочный; высота его сто семьдесят пять локтей, и на нем есть горючее вещество; если наблюдающие видят далеко в море корабль, на маяке зажигают огни. Есть на нем два обелиска, сложенные из каменной мозаики, [они] стоят на медных раках и покрыты древними письменами. Древность и диковины здесь многочисленны» (ал-Йа'куби. Книга стран, с. 92). Ни мечеть на вершине маяка, ни магическая функция зеркала географа не заинтересовали.

Паломник из Андалусии, Ибн Джубайр, поднялся на вершину маяка 1 апреля 1183 г. Он восхищен высотой и красотой башни. Служить указателем для мореходов — главная функция сооружения.

«Одно из самых главных чудес Александрии, виденных нами, — маяк, благодаря которому Аллах, всемогущий он и великий, руками тех, кого он назначил для этой работы, создал знак для стремящихся сюда и указатель для путешественников. Если бы не маяк, они не нашли бы верного пути к берегу Александрии. Он виден более чем за 70 миль. А основание его чрезвычайно надежно и красиво в длину и ширину; высотой он соперничает с небесами; но он не поддается описанию. Мы измерили одну из его четырех сторон и нашли в ней 50 с лишним ба[21]; говорят, что высота его — более 150 кама[22]. А что касается его внутренней части, то это поразительное зрелище по протяженности извилистых переходов и входов и числу помещений, так что попавший туда и проходящий через его коридоры может заблудиться. В общем, слова здесь бессильны, — да не изменит Аллах учения ислама и сохранит его! А на вершине его находится мечеть, известная благословением, которое люди получают, совершая в ней молитву» (Ибн Джубайр, с. 16).

Сигнальная башня использовалась по назначению, что следует из слов Ибн Джубайра о свете маяка, который был виден за 20, и даже за 70 миль. Маяк — это рукотворное чудо, «знак для стремящихся сюда и указатель для путешественников». Магическое зеркало им не упоминается.

Немецкий историк Арнольд Любекский (t 1214) включил в свою хронику письмо Бурхарда, викария Страсбурга, которого в 1175 г. император Фридрих Барбаросса направил послом к султану Салах-ад-дину в Египет. Посольство отправилось на генуэзских судах вдоль западного побережья Сицилии, мимо острова Мальта к североафриканскому побережью; моряки ночью ориентировались на маяк. «Наконец я вошел в Александрийскую гавань; — пишет Бурхард, — в этой гавани воздвигнута очень высокая каменная башня, указывающая морякам вход в нее. Поскольку Египет — плоская страна, то на башне всю ночь горит огонь, обозначая для мореплавателей место гавани и спасая их от верной гибели. Александрия — великолепный город, украшенный зданиями и садами и чрезвычайно многолюдный. Он населен сарацинами, иудеями и христианами и находится во власти царя Вавилона» (Арнольд Любекский. VII. 8).

'Али ал-Харави (ум. 1215) большую часть жизни провел в скитаниях, которые дали ему прозвище ас-Са'их («странник»), но его скитания проходили не в поисках науки, а в посещении различных «святых мест». Странствуя как суфий, он все же оставил несколько произведений, самое известное из которых — «Книга указаний для познания мест паломничества». Как показывает его заметка о Египте, интересовался он и диковинками. Александрийский маяк, когда-то считавшийся одним из чудес света, больше таковым не является, полагает ал-Харави, поскольку, после утраты зеркала, это всего лишь башня, позволяющая вести наблюдения за судами в море^{27}.

с) Коварные греки.

На протяжении столетий необходимость следить за потенциальным противником стала литературным топосом, скрывающим тревожные ожидания. Зеркало было символом войны за Средиземноморье между мусульманами и византийцами. Вторые и придумали хитрость, чтобы разрушить зеркало.

В географическом сочинении Закарийи ал-Казвини (1203–1283) под названием «Памятники стран и предания о людях» изложение этого сюжета опирается на книги ал-Мас'уди и Абу Хамида ал-Гарнати. Событие отнесено ко времени правления ал-Валида ибн Абд ал-Малика, шестого халифа из династии Омейядов (705–715). В то время Средиземное море принадлежало византийцам. Арабы уступали им в военно-морском деле, а на торговлю Омейяды смотрели свысока. По закону компенсации воображаемое зеркало стало символом превосходства арабов. Зеркало позволяло вовремя узнавать об опасности с моря и готовиться к отражению врагов. Его утрата могла означать перемену ролей. В X веке Средиземное море стало морем арабов^{28}.

«К диковинным сооружениям Александрии относят минарет, возвышающийся на основании, высеченном в скале в виде куба. Над этой основой высится восьмиугольный минарет и на нем полный изящества — круглый. Длина первого яруса минарета — девяносто локтей, восьмиугольного — столько же, а круглого — тридцать. На самой верхней части минарета находилось зеркало, к которому был приставлен специальный наблюдатель, ежеминутно следивший за ним. Если враг подходил по морю со стороны Рума, наблюдатель видел его в зеркале и тотчас же оповещал народ о приближении вражеских судов, чтобы люди могли приготовиться к обороне. Зеркало на маяке сохранялось вплоть до времени ал-Валида ибн Абд ал-Малика ибн Мервана. Рассказывают, что византийский царь направил в Александрию одного хитроумного своего придворного, и тот, пристав в гавани, притворился, будто бежал от царя Византии и хочет принять ислам. Ал-Валид ибн Абд ал-Малик разрешил ему принять ислам, а он за это показал ему древние захоронения царей в Сирии.

Когда ал-Валид получил богатства древних захоронений, открылась и хитрость византийца: «О эмир верующих, — сказал он, — есть богатства и захоронения древних царей и в других местах». «Где же это?» — спросил ал-Валид. «Под Александрийским минаретом, — ответил византиец. — Александр воспользовался богатством Шаддада ибн Ада и царей Египта и Сирии. Он оставил его здесь, под землею и воздвиг на этом месте маяк». Поверив ему, ал-Валид послал с византийцем людей извлечь эти богатства, и они разрушили половину маяка и повредили зеркало. Жители Александрии были возмущены и подняли шум, лазутчик, увидев это и узнав, что зеркало уже бездействует, ночью бежал на судне в Византию. На этом и кончилась его хитрость.

Что же касается маяка в наше время, то это крепость, возвышающаяся на острове в море, на живописной горе. Между морем и сушей расстояние приблизительно в пробег лошади. К острову нет иной дороги, кроме как по морю.

Сам остров образует прямоугольник, и на него ведут широкие ступени, по которым может подняться всадник на коне. Ступени покрыты длинными камнями, скрепленными со стенами с обеих сторон, они постепенно поднимаются ярусами, образуя защищенные от моря стенами террасы. Посредине находится второе многоярусное укрепление, которое также поднимается постепенно. Поднявшись на вторую часть укрепления, можно увидеть террасу, в центре которой расположен изящный купол, как будто для лоцмана (часового)»^{29}.

Самое время перейти от литературы к истории. Арабист Омайра Герреро Сото полагает, что зеркало Александрийского маяка было талисманом, а сама мифологема оформилась под влиянием сирийского варианта «Романа об Александре» Псевдо-Каллисфена^{30}. В ее статье приведены ссылки на множество источников, но отсутствует аналитика и аргументы, показывающие влияние легендарного цикла об Александре. На мой взгляд, доказательством мог быть эпизод из романа Псевдо-Каллисфена, где говорилось бы о зеркале, изобретенном по приказу Александра. Проблема в том, что такие эпизоды есть только в поздних средневековых версиях романа. Конечно же, связь между легендарным Искандаром и зеркалом существует. Вопрос стоит так: что первично, рассказ о магическом зеркале маяка, позднее вошедший в арабские и персидские Александрии, или наоборот, первичны ранние Александрии, откуда арабы заимствовали эпизод с зеркалом. Магическое зеркало маяка не могло появиться ранее покорения арабами Египта.

В то время как одни путешественники говорят о форме древнего памятника и его полезной функции для мореходов, другие дополняют свой рассказ занимательной историей о волшебном зеркале на маяке, имевшей место в давние времена. Счесть ли это разумной предосторожностью и скепсисом одних и некритичным отношением к вымыслу — других? Возможно, все зависит от жанра. Так, ал-Мас'уди (ум. 956), чьи путешествия охватили все страны от Индии до Атлантического океана, а размах научных интересов поражает, особое внимание уделил известным со времен древности чудесам Александрии. Он пишет, что некогда на вершине маяка стояло зеркало, и с его помощью наблюдали за кораблями в море. Проблема в том, что в древности не было такой легенды. Она родилась в эпоху войны арабов с византийцами за обладание Средиземноморьем. Со временем вымысел обрел форму исторического предания. Как было устроено необычное зеркало, хитростью уничтоженное византийцами, ал-Мас'уди не сообщает.

Вогнутое зеркало, которое на деле отражало свет, превратилось в зеркало, показывающее приближение вражеского флота. Сигнал, отправляемый вовне, преобразовался в картинку в глубине зеркала. Волшебный глаз позволял наблюдателю осматривать всю акваторию Средиземноморья. Необъяснимая в рациональном ключе метаморфоза породила виртуального двойника — маяк с магическим зеркалом. В свою очередь двойник реального маяка создал мировую славу античному чуду света. Это единственный памятник из классического списка чудесных построек (за исключением пирамид в Гизе), о котором говорят и пишут в Средние века. Скажем, грандиозная гробница Мавсола в Галикарнасе (Мавзолей) просуществовала до XIV века, но в пространстве средневековой культуры ее не было (несмотря на то, что гробница все же упоминается Исидором Севильским[23]). Фаросский маяк избежал забвения путем утраты реального образа. Долгая жизнь обещана только необычным вещам.

[21] По данным Ибн Джубайра, периметр фундамента маяка составлял 400 м с лишним, если считать ба примерно 2 м.

[22] Кама определяется как 2,3 м или 1,9 м. В любом случае высота маяка преувеличена в два раза.

[23] «Мавзолеи суть гробницы или памятники царей, прозванные от Мавсола, царя Карии. Когда тот умер, жена соорудила ему гробницу дивной величины и красоты, так что до наших дней все дорогостоящие памятники зовутся по нему Мавзолеями» (Исидор Севильский. Этимологии. XV. XI. 4).