Чудеса арабского халифата: читать начало книги онлайн

«Медное дерево на земле Румийа, на котором [помещена птица] ас-суданийа, она также из меди. В сезон оливок птица ас-суданийа из меди начинает свистеть. Тогда к ней прилетают [живые] крылатые ас-суданийа — [каждая] с тремя оливками в клюве — и бросают их на эту медную птицу ас-суданийа. Население Румийи выжимает из них столько [масла], что его хватает им и для приправы, и для их светильников вплоть до следующего года» (Ибн Хордадбех. § 58).

Каково происхождение медного дерева с птицей? Начнем анализ с определения структурных элементов сюжета. Таких элементов три: талисман в форме медной птицы, «оживающий» в сезон оливок; птицы, откликающиеся на свист талисмана; медное дерево. Какой из этих элементов главный?

В персидском пересказе дерево заменено столбом. «Четвертое [чудо]. В Румийи выстроили столб, на него посадили [медного] скворца. Сделали его таким образом, что раз в году скворец издает свист. [Настоящие живые] скворцы, услыхав свист [медного] скворца, снимают с [дерева] оливку и приносят туда. Это также чудо из чудес» (Чудеса мира. 222). Есть также версия, где медная птица укреплена на куполе башни. Такая вариативность указывает на необязательность дерева в сюжете.

Ответ на загадку оливкового талисмана зависит от выбора ключевого элемента. Так, арабист Омайра Герреро Сото полагает, что суть заключена в медной птице{77}. Ближайшую параллель она находит в следующем известии. В зале для приемов Большого дворца византийских императоров стояло бронзовое позолоченное дерево, на ветвях которого сидели бронзовые птицы, певшие на разные голоса. Рассказы об этом дереве и породили легенду о медном дереве с птицей ас-суданийа. Мол, доказательство в том, что в двух разных историях говорится о медных птицах, издающих звуки. Однако одного этого совпадения для разгадки мало.

На мой взгляд, обращение к предметам византийского церемониала — ложный путь. Во-первых, механический автомат с птицами не считался талисманом; его приводили в движение мастера в любой необходимый момент, тогда как медная птица Рима свистала раз в год в сезон оливок, когда дули определенные ветра. Эта диковинка не зависела от воли людей. Во-вторых, подражание пению и магический свист — это разные вещи. Так, например, золотое дерево со сладкозвучными птицами имелось в императорской бане; там же стояли водяные механизмы, производившие музыку, и двигались разные фигуры («искусно ползет змея, лев рык испускает громкий, журавль же сапфироперистый, курлыча, тут веселится»)^{78}. Все эти устройства созданы для развлечения публики. И, наконец, третье: в гипотезе О. Герреро Сото за ненадобностью исчезают оливы, принесенные птицами. Иными словами, исчезает смысл сюжета. Полагаю, что главным элементом, отсутствующим в описании римской диковинки, являлась оливковая ветвь, поскольку именно с ней связан античный миф о золотых оливах.

Рассказ о талисмане оливы пользовался популярностью, что порождало литературные варианты. Неизменной оставалась лишь сюжетная линия о чудесном сборе олив. Как отметила Н. Велиханова, в сочинении арабского географа Ибн Русте (нач. X в.) вместо птицы ас-суданийа назван зарзар — «скворец»; сначала Ибн Русте повторяет сведения Ибн Хордадбеха, а затем приводит рассказ араба Харуна ибн Йахйи, бывшего в византийском плену ок. 900 г. Легенда выглядит следующим образом: под медным куполом величественной церкви в центре Рима находилась фигурка скворца, сделанная из желтой меди. В сезон оливок от порывов ветра эта птичка начинала свистеть, и прилетевшие к ней со всего города скворцы с оливками в клювах бросали их на башню церкви{79}. Дерево вообще не упоминается. Этот вариант также вошел в персидскую космографию. Чудесное событие происходит в Руме, в данном случае в Константинополе, а не в Риме:

«В Руме есть собор с высокой башней. Башню венчает позолоченный купол. На куполе из меди сделана птица, напоминающая скворца. Когда подходит время и созревают маслины, поднимается холодный ветер. Птица эта издает какой-то звук. Другие скворцы, услыхав крик птицы, слетаются к ней. Принесенные оливки они кладут перед медным скворцом. Из года в год в церкви жгут масло, полученное из этих оливок. Его хватает до того же времени следующего года, и даже больше. Это чудо изобрел Балинас-мудрец» (Чудеса мира. 108). Балинас ал-Хаким — это арабское имя странствующего пифагорейца I века н. э. Аполлония Тианского{80}. И оно приведет нас к ответу о происхождении медного дерева и птицы на нем.

В историческом романе Флавия Филострата описывается путешествие Аполлония Тианского на остров со святилищем Геракла у западных пределов мира. Там некогда была роща диких олив, приносивших золотые плоды. По словам Флавия Филострата, в святилище хранилась ветвь оливы работы Пигмалиона, «и, по рассказам путешественников, восхищения достойно, как сработана ветвь, но еще большее восхищение внушает плод на ветви, ибо он весь смарагдовый» (Флавий Филострат. V. 1, 4). По сведениям Плиния, к его времени чудесная роща на острове давно исчезла. «На нем находится алтарь Геркулеса и, кроме диких маслин, ничего не осталось от рощи, которая, судя по рассказам, приносила золотые плоды» (Плиний. V. 1. 3). Полагаю, что это и есть исходный текст.

Пока остается неясным, каким образом дикие оливы, приносившие золотые плоды, превратились в талисман в форме птицы с оливковой веточкой в клюве. Для большей убедительности следовало бы указать текст-посредник между преданием о золотой оливковой ветви с изумрудным плодом и арабским сюжетом о медном дереве с птицей, которая начинает свистеть в сезон оливок. К талисману слетаются птицы, держа в клювах веточки с тремя ягодами. Согласимся с тем, что медная птица собирала урожай олив непостижимым образом. В первом разделе книги мы оговорили то обстоятельство, что причинно-следственные связи между талисманами и явлениями имеют не естественный характер, а магический. Это может означать, что переход от античного мифа к арабскому рассказу не был линейным.

Напомню еще один античный текст. В IV гимне Каллимаха, посвященном острову Делосу, рождение Аполлона и Артемиды у маслины сопровождается чудесными явлениями. С лидийского Пактола на Делос прибывают лебеди и со звонкими криками семь раз облетают остров, после чего и происходит рождение Аполлона и Артемиды. Медное небо присоединяется к общему ликованию. Природа предстает в роскошном убранстве: «Все твои недра, о Делос, стали золотыми. Круглое озеро протекало весь день золотом; золотом украсилась родимая ветвь оливы, золотом волновался глубокий, извилистый Иноп, сам ты, [о Делос], принял младенца с золотой земли и поместил его в свое лоно» (Hymn. 260–265). Снова видим золотую ветвь оливы, где драгоценный металл указывает на присутствие богов.

Необходимое условие кристаллизации диковинки — наличие божественного контекста: в оные времена предмет либо принадлежал святилищу, либо был статуей в храме или атрибутом божества. Золотая ветвь оливы — предмет из мира богов. Расставшись со своим мифологическим прошлым, ветвь становится талисманом в арабском рассказе. Такой переход подтверждает гипотезу, высказанную при анализе темы теургических статуй. Средневековые арабские перечни чудес зачастую предстают каталогом языческих греко-римских артефактов.

Остался вопрос о медной птице. Итальянский востоковед Игнацио Гуиди (1844–1935) дал объяснение этой загадке в статье, посвященной описанию Рима в сочинениях арабских географов. Согласно сведениям из географического словаря Йакута ал-Хамави и географического сочинения Закарии ал-Казвини, в основе которых лежат ранние известия Ибн ал-Факиха ал-Хамадани (903 г.), оливковый талисман находился в церкви Сиона. И. Гуиди отождествляет ее с базиликой св. Иоанна Латеранского. Предполагается, что фигура голубя из золота или серебра с оливковой веткой в клюве — символом крещения Иисуса Христа — в баптистерии базилики была воспринята арабами как талисман. Внутри таких фигур хранили елей, который после освящения раздавали прихожанам^{81}.

Приведу полное описание Рима из географической энциклопедии «Памятники стран и предания о людях» Закарийи ал-Казвини, предварительно отметив дивную достопримечательность — медное дно городского водоема. В «Книге благой любви» испанского поэта Хуана Руиса (1343 г.) говорится о римском поэте Вергилии (70–19 гг. до н. э.), который, согласно средневековому преданию, покрыл дно Тибра медью, чтобы отомстить отвергнувшей его даме: «Дно Тибра, реки, разделяющей Рим на две части, / он вымостил медью: пример колдовской своей власти / явил, чтобы дам припугнуть и смирить хоть отчасти / кипение в оных тобою внушаемой страсти»{82}. Вергилий слыл магом и чародеем, но смысла в этом колдовстве нет. Представления о медном дне Тибра восходят к ранней арабской географической литературе. Ибн Хордадбех (854 г.) сообщает, что Рим окружен двойной каменной стеной; «между двумя стенами — проток, облицованный медными плитами. Длина каждой плиты 46 локтей. <...> Продовольственный рынок тянется от восточных до западных ворот. Он состоит из трех галерей; две центральные опираются на подпоры из желтой румийской меди. Колонна, ее основание и капитель отлиты из этой [меди]. Здесь расположены лавки торговцев. Высота одной колонны 30 локтей. Перед этими колоннами и лавками проходит канал из желтой меди, [который тянется] от восточной стороны [рынка] до западной его стороны. Он сообщается с заливом моря. По нему со своим грузом плывут корабли. Корабль со своим [грузом] приплывает к лавке покупателя[39]» (Ибн Хордадбех. § 58). Странный интерес арабов к медным постройкам не поддается объяснению.

Вот описание Рима в сочинении Закарийи ал-Казвини:

«Румийа. Город правителей румов и их науки. Лежит он на северо-западе от Констан-тинийи. Между ними пятьдесят дней пути. Он находится в руках франков. Царя их называют Царем алманов. В Руме живет Папа, которому подчиняются франки. По своему положению он у них занимает как бы должность имама, которому необходимо повиноваться.

Румийа — один из удивительнейших городов мира. Всякий, кто услышит о величии сооружений и обилии народностей в нем, не сможет поверить, потому что это выходит за рамки наших представлений.

Ал-Валид ибн Муслим ад-Димашки пишет, что окружность города равна сорока милям. Через каждую милю [в стене] есть открытые ворота. Каждый человек, вошедший в первые ворота, может увидеть скотный базар, затем, поднявшись по ступеням, видит рынок менял и торговцев тканями. Затем он уже входит в город, и перед его взором открывается центр, увенчанный огромной широкой башней. С одной ее стороны расположена церковь, с алтарем в западной части и воротами — в восточной. В центре башни находится водоем, подбитый медными пластинками. Этот водоем снабжает весь город водой.

Рассказывают, что в середине водоема стоит каменный столб, на котором высится изваяние всадника. Жители города говорят, что тот, кто основал его, завещал: «Не опасайтесь за свой город до тех пор, пока не явится к вам народ подобного вида. Это будут те люди, что овладеют им!».

Три стороны города выходят на море, а четвертая — на сушу. У города две мраморные стены, а между ними открытое пространство в сто локтей. Ширина каждой стены восемнадцать локтей, а высота — шестьдесят два локтя. Между этими стенами течет река, вода которой идет по кругу через весь город. Это питьевая вода, и она подведена к домам и проходит около них. Через реку переброшен мост с медными подъемными створами, каждая из которых — сорок шесть локтей в длину. Если враг попытается проникнуть в город, поднимают подъемные створы, и тогда между стенами образуется море, которое невозможно преодолеть. Основное русло реки в ширину от сорока трех локтей до девяноста трех. Между Царскими воротами и Золотыми — расстояние двенадцать миль. Рынок их вытянут в направлении с востока на запад и покрыт медным навесом, стоящим на медных столбах.

Над этим рынком помещен другой, где собираются все торговцы и владельцы товаров. Говорят, что перед этим рынком есть еще один, крытый, на медных столбах и каждый столб высотой около тридцати локтей. Между этими столбами через весь рынок тянется канал, облицованный медью. В него заходят воды морского залива и идут корабли. Судно, нагруженное товарами, проходит по этому каналу к купцам на рынок и останавливается перед каждым из них так, чтобы те отобрали что хотят, после чего оно возвращается снова в море.

Во внутренней части города есть собор, который построили в честь апостолов Бутруса и Булуса, погребенных в нем. К этому собору стекаются жители всего Рума, потому что глубоко почитают их и рассказывают о них удивительные вещи. Длина собора тысяча локтей, ширина — пятьсот и высота — двести.

Есть в городе и другой собор, построенный в честь великомученика Истафануса. Длина его — шестьсот локтей, ширина — триста, а высота — 150 локтей. Потолки, стены, пол, покои и оконные проемы этого собора сделаны из одного камня. В городе очень много церквей. Там приблизительно десять тысяч монастырей для мужчин и женщин, а у стен монастырей — около тридцати тысяч колонн, у которых беседуют монахи. В городе двенадцать тысяч улиц, и к каждой улице подведены два канала: один с водой для питья, другой — для отбросов.

В Румийе двенадцать тысяч рынков, и на каждом из них двое весов. Каждый рынок вымощен белым мрамором, а навесы, покрытые медными пластинками, подпираются медными столбами. Там 660 тысяч бань. Каждую субботу, после полудня, люди оставляют свою работу на всех рынках, вплоть до захода солнца в воскресенье, потому что оно — праздничный день у них.

Есть у них кафедры для тех, кто ищет различных знаний в медицине, астрономии, философии, инженерном деле и прочем. Говорят, что есть 120 таких мест для обучения.

В городе есть храм Сихийуна, похожий на храм Сихийуна в Иерусалиме. Длина его — один фарсах и такая же ширина. Высота — двести локтей. Он занимает площадь в шесть джарибов. Алтарь, на котором освящается жертва, сделан из зеленого хризолита. Длина его — двенадцать локтей, ширина — десять. Сам алтарь покоится на двадцати золотых статуях, каждая из которых высотой в три локтя. Глаза этих изваяний сделаны из красного яхонта. В самом соборе 1200 колонн из цветного мрамора и примерно столько же из позолоченной меди. Все колонны высотой в 50 локтей, и около каждой — изображение какого-нибудь известного епископа. В соборе 1200 больших дверей из литой желтой меди и сорок золотых. Что касается дверей из эбенового дерева или слоновой кости, то и их там много. В храме 230 тысяч золотых цепей, подвешенных к потолку при помощи блоков, на которых висят лампы, помимо тех, что зажигают в воскресный день[40].

В соборе около пятидесяти тысяч епископов, дьяконов и прочих людей, что получают свой хлеб насущный от этой церкви. Как только кто-нибудь из них умрет, на его место становится другой. В церкви десять тысяч кувшинов и столько же столиков, чаш и светильников из золота. Вокруг алтаря семьсот золотых подсвечников. В Вербное воскресенье выносят тридцать тысяч распятий, а что касается железных или медных, искусно украшенных и позолоченных, то им нет числа. Там хранится десять тысяч книг в золоченых и серебряных окладах. В этом соборе представлены лики всех пророков от Адама до Иисуса, да будет над ним мир! Есть икона Марии, да будет над ней мир! Смотрящему на них человеку они кажутся живыми.

В соборе есть место, где сидит царь, и вокруг этого места сто колонн, и на каждой колонне — идол. В руке каждого идола колокольчик, а на нем написано название какого-нибудь народа. Говорят, что это талисманы: если идол начинает двигаться, знают, что царь этого народа пожелал напасть на них, и они принимают меры предосторожности.

Есть там талисман «Оливковая ветка». Перед собором раскинулась площадь, размером примерно в пять миль. Посреди нее возвышается цельная колонна высотой в 50 локтей. На вершине колонны укреплено изображение золотой птицы, которую называют суданийа. Грудь ее украшена различными ювелирными поделками, а в клюве — оливковая ветка, и точно такая же в лапках ее. Когда наступает сезон сбора оливок, птица покидает эту землю, а потом возвращается с оливками в клюве и лапках и бросает их рядом с колонной. Оливковое масло и сами оливки у румийцев, как они утверждают, появилось благодаря птице суданийа. Говорят, что этот талисман сделал Балинас, строитель талисманов. До появления царя около талисмана выставлена стража. Ворота держатся запертыми до того момента, пока не наступит пора созревания маслин и не наполнится двор ими. Тогда собираются смотрители. Царь дарит некоторую часть оливок патриархам и потом уже остальным, сообразно их достоинству, а остаток отпускает на масло для церковных светильников.

Этот рассказ об оливковом талисмане румийцев я встречал во многих книгах и внес в свою, потому что, действительно, вещь удивительная.

В преданиях говорится, будто 'Абдаллах ибн Амр ал-'Ас сказал: «Удивительнейшие вещи мира — это медное дерево в Румийе, на котором есть изображение птицы ас-суданийа с оливковой веткой в клюве. Когда наступает пора созревания оливок, все птицы этого вида приносят в клювах и лапках по три маслины и бросают их подле этого дерева. Жители Румийи выжимают из них масло и используют для светильников, продажи и пищи»{83}.

[39] В позднеримском трактате сказано: «По улицам Рима течет многим известная река Тибр, которая приносит римлянам великую пользу; ведь, протекая через город, Тибр впадает в море, и все товары, что привозятся из чужих краев, поднимаются 18 миль вверх по его течению; благодаря этому Рим изобилует решительно всем» (Полное описание вселенной и народов. 55).

[40] Описание Рима повторяет сведения из книги Ибн Хордадбеха (854 г.). «Внутри города [Рима] построен храм в честь апостолов Бутруса (Петра) и Булуса (Павла). Оба они [погребены] там в купели. Длина этого храма 3000 локтей, ширина его 200 локтей, высота 80 локтей. Свод сооружен из желтой меди, колонны отлиты из желтой меди, потолок и стены этого собора также из желтой румийской меди. В Румийе 1200 соборов. Все ее рынки вымощены белым мрамором. Там 40 000 бань. Есть и храм, подобный [храму] Бейт ал-Макдис. Длина его 1 миля. Там стоит алтарь, которому приносят пожертвования [только] зеленым изумрудом. Длина этого алтаря 20 локтей, ширина 6 локтей. Вокруг него 12 изваяний из чистого золота. Высота каждого из этих изваяний два с половиной локтя. Оба глаза каждого изваяния из красного яхонта, сияние их освещает храм. В этом храме 28 громадных дверей из чистого золота и тысяча других дверей, отлитых из желтой меди, а также расписанные двери из черного дерева или самшита и других отличных пород деревьев, которым нет цены. Вокруг стен Румийи 1220 колонн, где обитают монахи» (Ибн Хордадбех. § 58).