Приговор.
— Чего ты хочешь от меня? — спросила я, чувствуя, как стучит сердце.
Мари посмотрела прямо мне в глаза.
— Не уезжайте, пока он остаётся хозяином этого дома, — попросила она. — Найдите способ лишить его силы. Заставьте ответить за то, что он сделал. Не только с вами. Со мной. С теми, о ком мы ещё не знаем…. Тогда я смогу обрести покой… Когда мой убийца будет окончательно мертв.
За окном прогремел далёкий гром.
Мари стала почти невидимой. Теперь в воздухе оставались только её лицо и белое пятно передника.
— Я не знаю, можно ли уничтожить призрака, госпожа, — продолжила она, и каждое слово давалось с усилием. — Не знаю, что удерживает его здесь. Но он боится правды. Я видела это в библиотеке. Когда вы нашли чертёж, он испугался.
Она протянула ко мне руку. Я тоже протянула свою, хотя знала, что не почувствую прикосновения. Наши пальцы встретились.
Сквозь кожу прошёл холод. Очень слабый. Почти ласковый.
— Не оставляйте меня с ним, — прошептала Мари.
Я закрыла глаза. Передо мной возник маленький дом, который я собиралась купить. Пять комнат. Кухарка. Новая горничная, не знающая ничего о генерале, старом герцоге и женщине, которую похоронили заживо.
Тихая и безопасная жизнь.
До неё оставалось четыре часа. Нужно было только дождаться кареты.
И оставить Мари в поместье вместе с убийцей.
Я поняла, что не смогу.
Если сейчас уеду, то стану похожа на всех, кто отворачивался от моей правды, потому что так было спокойнее. Я выберу собственное удобство и позволю старому герцогу снова спрятать преступление. И мучить бедную Мари до конца времен.
Мари умерла, потому что отказалась солгать обо мне. Я могла задержаться ради неё.
— Я останусь, — твердо произнесла я.
Горничная вздрогнула.
— Госпожа…
— Только до тех пор, пока мы не найдём способ наказать его, — предупредила я, и собственный голос стал твёрже. — Я не знаю, сколько времени понадобится. Не знаю, что смогу сделать. Но я не уеду и не оставлю тебя здесь одну.
На лице Мари появилось облегчение. Живое. Такое человеческое, что у меня снова защипало глаза.
— Спасибо, — прошептала она.
Её пальцы исчезли внутри моих. Потом растворились руки. Белый передник стал туманом. Последним осталось лицо.
— Мари, подожди, — попросила я, испугавшись, что больше никогда её не увижу. — Как мне тебя позвать?
Губы горничной едва шевельнулись.
— Никак, госпожа. Я сама приду… если смогу.
— А если он вернётся раньше?
Мари посмотрела за моё плечо. На дверь. По её лицу пробежал страх.
— Не оставайтесь одна, — успела предупредить она.