На этот раз Мари действительно улыбнулась.
На одно короткое мгновение передо мной снова оказалась та девушка, которая причёсывала меня перед завтраком и прятала улыбку, когда я в пятый раз спрашивала, не пришло ли письмо от Ассера.
Потом её лицо снова стало серым.
— Старый герцог тоже копит силы? — спросила я, опускаясь на край постели.
Улыбка исчезла.
Мари посмотрела в сторону двери, словно ожидала увидеть покойника за моей спиной.
— Да, госпожа, — ответила она едва слышно. — Но он намного сильнее меня. Он умеет открывать двери, двигать вещи и касаться живых.
Пальцы сами легли на шею.
Следы удушения почти исчезли, но кожа помнила холодные руки старика.
— В библиотеке он перестал нападать, — произнесла я, заново переживая тот момент. — Сначала душил меня. Потом вырвал страницу, бросил её в огонь… А затем просто исчез.
Я вспомнила стук в дверь. Крики Мейны. Шаги слуг в коридоре.
Мы решили, что призрака спугнули люди.
Но старый герцог запер библиотеку собственной силой. Он не боялся живых. Он уже однажды совершил убийство в доме, полном слуг, и никто ничего не заметил.
— Он услышал людей? — спросила я, хотя уже догадывалась об ответе.
Мари медленно покачала головой.
— Герцог не отпустил вас из-за стука, — прошептала она. — Он просто больше не мог ничего сделать.
По рукам побежали мурашки.
Я вспомнила, как гас огонь. Как захлопнулась дверь. Как со стола слетали книги. Как невидимые пальцы сжимали моё горло. Как страница вырвалась из рук и оказалась в камине.
Каждое действие отнимало у старика силу. Он исчез не потому, что насытился моим страхом. Не потому, что решил пощадить. Он потратил всё.
— Значит, у него тоже есть предел, — произнесла я, вслушиваясь в собственные слова.
Впервые мысль о призраке не заставила меня почувствовать себя совершенно беспомощной.
Старый герцог мог погасить свет. Запереть дверь. Разбросать мебель. Даже прикоснуться ко мне.
Но не бесконечно. Он был опасен. Не всесилен.
— Чем больше он двигает, тем быстрее слабеет? — спросила я, чувствуя, как страх внутри меня меняется. Ещё не исчезает, но становится холоднее и осмысленнее.
— Прикоснуться труднее всего, — подтвердила Мари. — Особенно к живому. После этого он надолго пропадает.
— Насколько надолго?
— У каждого призрака свой предел, — ответила Мари. — Я знаю только свой. После прикосновения к вещи могу исчезнуть почти на сутки. Сколько времени требуется ему, я не знаю. Но он готовился к смерти и заранее знал то, чему я только учусь. С библиотеки прошло уже много часов. Он может вернуться в любую минуту.
В комнате сделалось ещё холоднее.
Тонкая корочка льда появилась в нижнем углу окна и медленно поползла по стеклу.
Мари заметила её и испуганно посмотрела на свои руки.