Корсары Мейна: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Я желаю! – выступил Раймон де Креки.

– Отлично… – Мишель хищно ухмыльнулся. – Но, поскольку между нами не было никаких обид, по правилам вы должны добавить в берет еще двести пятьдесят экю. Победитель получает все. Вы согласны?

– Согласен!

– Что ж, тогда к бою!

Раймон де Креки был гораздо осторожней де Собуля. Он атаковал разнообразно, но у него не было таких учителей, как бретер Пьер де Сарсель. Немного повозившись с ним, Мишель ловко ушел с дистанции и молниеносным ударом нанес де Креки даже не рану, а царапину, хотя, конечно, мог и на тот свет его отправить.

– Надеюсь, этого достаточно, мсье, – предупредительно сказал Мишель.

– Да. Благодарю… – побледневший де Креки слегка поморщился от боли, но все-таки нашел в себе силы ответить на салют де Граммона.

Больше желающих драться с Испанцем не нашлось. Кадеты остолбенели от изумления; такой прыти от замухрышки никто не ждал. Оставив своих недругов зализывать раны, Мишель де Граммон ссыпал монеты в кошелек и, весело насвистывая, начал спускаться к городу. Впервые за то время, что он провел в морской школе, Мишель чувствовал себя превосходно. Благодаря шпаге он получил приз, о котором мог только мечтать…

Тулон окружали белые известковые горы, которые огибали город, подступая к самому морю. Символом Тулона его жители считали цикад, пение которых было особенно слышно в окрестностях. Наверное, поэтому в теплое время года хозяева таверн выносили столы и скамьи на улицы и площади, чтобы их клиенты наслаждались не только добрым вином, свежим воздухом, звездным небом, но и мелодичным стрекотом цикад.

Излюбленным местом Мишеля де Граммона был большой рынок возле собора Сент-Мари де ля Сед. И даже не столько рынок, сколько таверны возле рыночной площади. Они были просто шикарными, не хуже, чем в Париже или Дьеппе. Но главным их козырем считалась свободная игра в кости, которую во Франции благодаря Мазарини запретили: скопидомская душа кардинала не могла стерпеть того, что казна от этой безбожной страсти не имеет никакого дохода.

Конечно же на запрет особого внимания не обращали. Азартные игроки всегда находили время и место, где их не отыщет полиция; тем не менее постоянно прятаться надоедало, а играть открыто выходило себе дороже – за это полагались большой штраф и тюремное заключение. Но только не в Тулоне. Военный комендант города сам был большим приверженцем этого занятия и своим не особо афишируемым распоряжением разрешил играть в тавернах, правда, после уплаты небольшого налога. Ему были не так важны эти деньги, как спокойствие среди моряков, не мыслящих себе отдых на берегу без игры в кости. Если их начнут задерживать полицейские, они могут просто взбунтоваться.

Мишель часто приходил на площадь возле собора и внимательно следил за игроками. Вскоре он начал понимать, кто из них жульничает, а кто играет честно, но чересчур зарывается, кто ставит последние су, а у кого мошна набита деньгами под завязку. Еще в Париже знающие люди просветили Мишеля насчет разных уловок во время игры в кости. А играл он часто, почти каждый день, правда, в основном со своими дружками или молодыми дворянами из других районов города. Ясное дело, ставки были мизерными – денег у молодежи кот наплакал, – но Мишель играл в кости с детства и набил руку в этом деле весьма основательно. Юноша чувствовал малейший изъян в кости, едва взяв ее в ладонь.

Разных шулерских хитростей в изготовлении игральных костей хватало. Ловкачи использовали кости со скошенными плоскостями, со свинцовой накладкой на одной грани, с неверной разметкой. Существовали кости с железной или магнитной пластинкой, падением которых на определенную грань можно управлять. А еще были так называемые переводные кости. В них протачивался желобок, куда заливалась капля ртути, и если несколько мгновений подержать кубик в нужном положении, пока ртуть переместится из одного конца желобка в другой, то он упадет именно так, как требуется игроку.

Юноше очень хотелось сыграть, но страх потерять последнее сдерживал его азарт. Уж он-то хорошо знал, что Фортуна – весьма изменчивая леди, и мало кто из игроков мог похвалиться ее благосклонностью.

Деньги на обучение у него появились благодаря нечаянной встрече в Дьеппе с предводителем шайки разбойников Филиппом Бекелем. Узнав, что юноша весьма стеснен в средствах, а ему предстоит учиться на морского офицера в Тулоне, где без денег никак, великодушный разбойник дал Мишелю взаймы пятьдесят золотых пистолей, хотя тот и не просил о такой милости.

– Мсье, но я не могу гарантировать возврат денег в ближайшие три-четыре года, – сказал юноша, взволнованный до глубины души такой щедростью.

– Пустяки, – отмахнулся Филипп Бекель. – В том, что долг вы вернете, я уверен, а как скоро это будет, совсем не важно. Должен вам сказать, шевалье, что моя жизнь стоит гораздо дороже пятидесяти пистолей, а вы ее сохранили, поэтому я просто отдал бы вам эти деньги, но тогда вы отказались бы их взять. Ведь так?

– Это верно, – смущенно ответил Мишель.

– Вот видите. В общем, как-нибудь сочтемся… Как меня найти? – тут Филипп Бекель весело рассмеялся. – Как можно найти ветер в поле? Он сам прилетит. У меня почему-то есть предчувствие, что мы обязательно встретимся, хотя наша жизнь и полна опасностей.

Тут он хитро подмигнул и продолжил:

– Пятьдесят золотых монет на дороге не валяются, мсье, поэтому я сам вас найду… когда придет время.

Уже будучи в Тулоне, Мишель много раз мысленно благодарил Филиппа Бекеля за этот заем. Не будь у него денег, ему пришлось бы или грабить по ночам прохожих, или бросить учебу и наняться на корабль простым матросом. Из-за этого он и не играл в кости, потому что проигрыш был равноценен крушению всех надежд. Но сегодня Мишель богат; в его кошельке лежало пятьсот экю!

Таверна называлась «Краб и селедка». На вывеске, нарисованной местным мазилой, краб походил на подгулявшего матроса, который облапил своими клешнями гулящую девицу-селедку. Он был красным, словно выпил не менее двух пинт рома, а его подружка от чересчур тесных объятий кавалера совсем посинела, бедняжка, даже выпучила глаза. Несмотря на непрезентабельную вывеску, внутри таверна выглядела вполне прилично. Каменные стены, колонны и свод, как в каземате, не портили общей картины, а скорее создавали весьма уютную атмосферу, тем более что в дальнем конце помещения горел большой камин, что в сырую погоду всегда очень кстати. Под потолком висели чучела диковинных рыб, возле двери стоял старинный римский якорь, а стены украшали маски дикарей и раковины: их дарили хозяину таверны моряки, вернувшись из дальних плаваний. За это они получали бесплатный ужин и порцию какого-нибудь крепкого напитка.

Хозяина звали Одноглазый Люк. В каких краях он потерял левый глаз, история умалчивает, но то, что Люк был пиратом, читалось по его физиономии. Он носил на голове красный платок, повязанный особым способом, его манеры были грубыми и бесцеремонными, а ругался он так мастерски, что кадеты специально приходили в таверну «Краб и селедка» поучиться. Действительно, что за моряк, если он не знает хотя бы несколько соленых словечек?

– Заходи, старый пройдоха, заходи! – такими словами Одноглазый Люк встречал почти каждого посетителя. – Рад видеть твою рожу снова. Хочешь набить трюм? Направляй свой корабль вон за тот стол. Сейчас тебе принесут доброго рома, чтобы ты мог хорошенько промочить глотку.

Хозяину таверны помогали трое разбитных малых, которым здорово от него доставалось, – он терпеть не мог нерасторопности. Быстрое обслуживание было его стилем, как и хорошая еда; в «Крабе и селедке» подавали пищу простую, незатейливую, но вкусную и свежую, с пылу с жару.

– Поворачивайся быстрее, коробка вонючих костей! – гремел голосище Люка, и бедный слуга, который и так метался словно белка в колесе, еще больше прибавлял прыти. – Разорви вас гром, бездельники! – Это уже относилось к другим помощникам. – Проклятье на мою душу, зачем я вас нанял, лентяи?! Жак, быстро обслужи этого господина, триста акул тебе в задницу!

Жак принес Мишелю большую миску жаркого с пряностями, ковригу белого хлеба и кувшин вина. В морской школе кадетов кормили примерно так, как моряков в дальнем плавании, когда в трюмах оставалась только вонючая солонина, прокисшее вино и протухшая вода. Школьные повара словно соревновались, кто приготовит самое отвратительное по вкусу блюдо. Большую часть продуктов они воровали и сбывали перекупщикам на рынке, и будущим морским офицерам приходилось хлебать мерзкую болтушку и обгладывать кости, на которые не позарился бы и бродячий пес.

Конечно, почти все кадеты кормились на стороне; вернее, подкармливались, потому что обед считался школьной традицией. Все ученики должны были присутствовать на нем в обязательном порядке, и не только присутствовать, но и есть с большим аппетитом. За этим зорко следили наставники, прохаживаясь между столами, и не было никакой возможности выплеснуть содержимое своей миски в ведро для отходов.

В отличие от остальных кадетов, Мишель де Граммон не мог позволить себе посещать городские таверны. Лишь иногда, когда совсем уж становилось невмоготу и пустой желудок слипался в блин, он покупал сдобный хлебец или дешевую рыбную мелочь, которую жарили прямо на берегу мелкие торговцы. Поэтому юноша накинулся на истекающее жиром мясо с таким азартом, что миска вскоре показала дно, а на столе возле нее выросла горка костей. Допив вино и расплатившись, Мишель, умиротворенный давно забытой сытостью, направился к выходу, но его привлекли возгласы, которые доносились от столов, где играли в кости.