– Нету здесь такого! Гуляй дальше.
– Я знаю, что он у вас! Позовите… пожалуйста, – настаивал Микита.
– Да что же это такое?! Ни днем, ни ночью нет покоя одинокой женщине! Не уйдешь по-доброму, пальну из самопала. Ей-ей!
– Мелашка, не позовешь Василя, сожгу хату! – наконец рассердился Микита. – Нашла кого пугать…
В хате затихло. «Наверное, Мелашка готовит свой самопал, – подумал Тимко. – А что, может и пальнуть. С нее станется. Баба она решительная, бойкая, кому хочешь глаза выцарапает. С нею даже городская стража опасалась связываться».
– Кому я понадобился? – наконец послышался голос Ховраха.
– Это я, Микита Дегтярь. Выйди, есть дело.
Дверь скрипнула, и на фоне побеленной стены возник Ховрах в исподнем. В руках он держал ружье.
– А и правда Микита… – Ховрах присмотрелся, расслабился и широко улыбнулся. – Каким ветром тебя принесло?
– Горячим, – коротко ответил Дегтярь. – Оденься, надо поговорить.
– Кто там пришел? – спросила Мелашка, выглядывая.
– Свой, – ответил Ховрах. – Бурсак.
– Так чего же ты держишь его на пороге? Зови в хату, я стол накрою. Небось он голодный, как цуцик. Знаю я вашего брата…
– Я не один, – сказал Микита.
– И кто там еще с тобой? – спросил Ховрах.
– Здорово, брат!
Из темноты выступил Тимко.
– Ух ты, кого я вижу?! Тимко! А мне сказали, что ты ушел из Киева.
– Было дело… Но, как видишь, вернулся. Вообще-то нас трое…
– Да хоть десяток! Заходите в хату. А то, не ровен час, какой-нибудь пес из местных заметит, что мы тут устроили сборище, и донесет страже. Жолнеры лютуют, чуть что, хватаются за сабли. Если кто отделается полусотней плетей, так это, можно считать, повезло. Но секут, паскуды, до кости…
Пока они разговаривали, Мелашка принарядилась и при свете свечей показалась бурсакам красавицей. Про таких в народе говорят: видная молодица. Она была старше Ховраха и относилась к нему с материнской любовью и заботой, хотя и делила с ним постель.
Пока Ховрах завешивал окна, Мелашка поставила на стол большую миску с вареным мясом и корзинку с пирогами. Потом полезла на печку и достала четверть оковитой, при виде которой Ничипор Галайда одобрительно крякнул и огладил усы. Все выпили, в том числе и Ховрах, и набросились на еду с таким азартом, будто не ели по меньшей мере неделю. Наверное, сказались дорожные приключения, потребовавшие много сил. Вскоре от мяса остались лишь одни кости, а от пирогов – крошки.
А затем все задымили своими люльками. Тимко испытующе глянул на Ховраха и сказал:
– Нам бы потолковать…
– Говори, – ответил тот. – При Мелашке можно. Когда надо, у нее язык на замке.
– Это не тот случай…
– Понял, – быстро глянув на Ничипора Галайду, ответил Ховрах и обернулся к своей сожительнице, которая скромно сидела в уголке. – Мелашка, выйди ненадолго во двор, посмотри, что там и как.
Она безропотно кивнула, накинула свитку – ночи уже стали прохладными – и покинула хату.
– Ну и что у вас за секреты? – спросил Ховрах.
– Нужна твоя помощь, – ответил Тимко и рассказал Ховраху о замысле киевского полковника.