– Да-а, – задумчиво протянул Ховрах, – неплохой план… Но с меня-то что требуется?
– Собрать наших, бурсаков, пусть они разведают, где поселились жолнеры. Для этого дела подойдут мальцы из фары. Они не вызовут подозрений. Конечно, никто, кроме нас с тобой, не должен знать, зачем все это делается. И только когда наступит время, все должны собраться вместе, чтобы получить задание. А еще нужно приготовить для пацанов кресала и кремни и бутылки с горючим маслом. На все про все у нас четыре дня.
– Бурсаков я соберу… С горючим маслом дело обстоит похуже. Нужны деньги. Даром его никто не даст.
– Деньги есть… – Тимко бросил на стол увесистый кошелек.
– Тогда придется привлечь к этому делу и Мелашку, – сказал Ховрах. – Только она знает торговцев, у кого есть масло, и только ей они могут продать не бутылку, а целый горшок. Масла ведь много понадобится.
– И то верно… – Тимко переглянулся с Микитой и кивнул. – Ладно, поговори с Мелашкой. Только не дай ей бог проболтаться! Жолнеры всех бурсаков перережут как цыплят.
– Говорю тебе, она баба – кремень!
– Смотри, ты за нее отвечаешь, – угрюмо сказал Микита. – В противном случае будем вместе с ней висеть на Ратушной площади. А мне почему-то этого совсем не хочется. Я еще не отдал свой должок кое-кому…
Оказалось, что в Киеве осталось около сотни бурсаков самых разных возрастов. Но больше всего мальцов. Старшие спудеи ушли из города, потому что опасались жолнеров. Ведь любого молодика литвины могли принять за казака-ребела, особенно по пьяному делу, и тогда его ждала мучительная смерть – жолнеры любили кровавые забавы. В этом деле они были достойными учениками палача украинского народа Яремы Вишневецкого, именем которого матери пугали непослушных детей.
Пока бурсаки мотались по Киеву, собирая попрятавшихся спудеев, и разведывали обстановку, Ничипор Галайда тоже времени даром не терял. Как-то так получилось, что лучшего приюта для лазутчиков Антона Воропая, чем усадьба Тыш-Быковских, не нашлось. Тимко сильно обрадовался, когда обнаружил старого эконома в полном здравии. Слуги закопали убитых ротмистра и пахолков и хорошо замаскировали место захоронения, и, когда в усадьбу нагрянули жолнеры, которые искали пропавших товарищей, старик блистательно разыграл древнюю, как сам крестьянский мир, сценку под названием «Моя хата с краю, ничего не знаю». В отличие от своего хозяина, веру он не менял, так и остался добрым католиком, поэтому старого шляхтича литвины не тронули. Ведь никто не ведал, к кому направился ротмистр, поэтому его искали по всему городу. Наверное, у него были какие-то личные счеты с Тыш-Быковским.
Ничипор Галайда, казак в годах, быстро стакнулся с экономом. Он выяснил, что оружия в доме нет, разве что на чердаке хранятся луки и стрелы. С ними Тыш-Быковский по молодости любил охотиться в плавнях на мелкую дичь. Но с годами его охотничьи страсти поутихли, и луки оказались ненужными.
Ничипор тут же слазил на чердак и нашел четыре лука разных размеров и, соответственно, разной убойной силы и дальности. Но он сильно разочаровался в своей находке – ни на одном луке не было тетивы. Что касается стрел, то этого добра хватало на несколько охот.
– Зачем они вам? – спросил эконом.
– Надо… – буркнул казак.
– Для дела?
– А то как же.
– Придется пожертвовать главным украшением своей старушки.
– Вы о чем?
– Пойдем со мной…
Они пошли на конюшню, где меланхолично жевала сено одна-единственная кобыла. Ей было много лет, никто уже не помнил, когда в последний раз на нее надевали седло, но кобылу не отправляли на скотобойню лишь по той причине, что она принадлежала эконому. А он так с ней сжился, что разговаривал как с человеком, и, казалось, лошадь понимает его.
– Вот, – указал эконом на пышный хвост кобылы, который давно не подстригали. – Тетива из ее хвоста выйдет замечательная. Ты же не против, голубка? – заворковал он, нежно поглаживая ее по шее. – Видишь, она кивнула. Значит, согласна…
Тетивы, свитые из лошадиного волоса, и впрямь получились отменными. Когда появились бурсаки, Ничипор спросил:
– Стрелять из лука умеете?
– Я умею! – ответил Тимко. – Батька меня с детства к луку приучал.
Микита лишь молча кивнул в ответ. Он взял лук, наложил стрелу, указал на тонкое деревцо шагах в сорока и выстрелил, почти не целясь. Стрела попала точно в ствол, и Ничипор Галайда одобрительно крякнул.
– Добрый казак из тебя бы вышел, хлопец, – сказал он, закуривая.
– А зачем нам луки? – спросил Тимко.
– Узнаешь, – коротко ответил Ничипор. – А сейчас пошли в хату. Оно хоть и вечереет, народ по улицам уже не ходит, но нам нужно держаться осторожно…
Следующая ночь выдалась темной, ветреной. «То, что нужно…» – с удовлетворением сказал Ничипор Галайда. Огромное напряжение овладело бурсаками: как сработает команда Ховраха? Все пацаны ждали сигнала – когда загорятся казармы, где расположился полк рейтар. Их как раз и должны были зажечь лазутчики казаков – Ничипор, Тимко и Микита. Это было самое опасное задание – казармы охранялись.
– Вы, хлопцы, ждите меня тута, – деловито сказал Ничипор, когда они оказались возле казарм. – Нужно снять часовых. А вы в этом деле мне не помощники.