Корсары Мейна: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Какое-то время он не замечал Мишеля. Тот старался выглядеть серой мышкой и если заводил разговоры, так только в узком кругу приятелей. Как ни странно, но они у де Граммона были; несмотря на его «боязливость» и нежелание участвовать в оргиях и потасовках, кадеты к нему тянулись. Видимо, они интуитивно чувствовали, что за смиренным видом Испанца скрывается незаурядная личность.

Де Собуль соблаговолил обратить свой взор на де Граммона, когда закончился учебный год и на общем построении начальник школы объявил имена лучших учеников, среди которых, разумеется, был и Мишель. Сам де Собуль в учебе звезд не хватал, был несколько туповат и ленив; он брал свое лишь наглостью и бесшабашностью, что ценили многие преподаватели. И то верно: настоящий командир не должен быть паинькой, а морской офицер – тем более, потому что на корабли набирали разный сброд, управиться с такими горе-матросами непросто.

Сначала Мишель старался не обращать внимания на хамское поведение Шарля де Собуля. Он вежливо извинялся, хотя не прав был как раз де Собуль, и быстро уходил, не давая тому возможности выдумать еще какую-нибудь придирку. Но однажды Мишель все-таки не вытерпел. Он чувствовал, что постепенно становится посмешищем Королевской морской школы, а этого его гордый, независимый нрав выдержать не мог. Мишеля задирали и другие воспитанники, но они не представляли для него особого интереса – мелочь она и есть мелочь. А вот дать хороший отпор признанному забияке и бретеру де Собулю, это уже кое-что.

Так получилось, что Мишеля, де Собуля и еще троих кадетов отправили в школьную библиотеку, чтобы они помогли новому библиотекарю навести там порядок. Прежний изрядно выпивал, его держали лишь потому, что он был заслуженный ветеран, бывший морской волк, и ждал пенсию. Поэтому карты и старинные портуланы валялись где попало, и, чтобы найти нужное, преподавателям приходилось тратить полдня.

Де Собуль, как обычно, от работы отлынивал. Он уселся в кресло библиотекаря и занялся подсчетом мух на потолке. Но он улучил момент, когда мимо проходил Мишель, нагруженный ворохом карт, и подставил ему подножку. Де Граммон споткнулся и упал, а де Собуль начал хохотать как помешанный. Но смеялся он недолго. Разъяренный Мишель вскочил и влепил ему такую затрещину, что обидчик отлетел вместе с креслом на несколько шагов и грохнулся на спину, нелепо задрав длинные ноги.

Подхватившись, де Собуль бросился на Мишеля, но тот опять врезал ему – на этот раз кулаком в челюсть, да с такой силой, что из глаз забияки посыпались искры, и он минут пять слушал, как в голове гудят шмели. После этого дуэль была неминуемой. Вся школа только и говорила об этом. Де Граммоном восхищались, те, кого де Собуль особенно третировал, завидовали его смелости, другие удивлялись, как это невзрачный малыш Испанец поднял руку на грозу школы, но были и такие, кто сочувствовал Мишелю, – они уже считали его покойником. Или в лучшем случае калекой. Ведь никто не сомневался, что де Собуль из-за поруганной чести готов пойти хоть на галеры, лишь бы отомстить де Граммону.

– Опаздываете, мсье… – злобно прошипел де Собуль, намекая на дуэльный этикет, – противники должны сойтись в поединке точно в назначенное время; опоздание было непозволительным и считалось бесчестьем для того, кто не успевал ко времени.

– Отнюдь, – спокойно парировал Мишель. – Слушайте…

Он указал на башню, которая стояла на пристани. Там находились часы с боем, по которым сверяли хронометры капитаны кораблей. Едва Мишель замолчал, как раздался мелодичный звон; часы пробили двенадцать раз – ровно полдень.

– А где ваши секунданты? – спросил один из кадетов.

– Увы, господа, секундантов у меня нет. Возможно, кто-нибудь из вас соблаговолит оказать мне такую любезность?

Охочих быть секундантом де Граммона не нашлось. Он лишь тонко улыбнулся, понимая разочарование друзей де Собуля. Причина состояла в том, что часто секунданты дрались между собой, чтобы окончательно установить статус-кво – какая команда дуэлянтов сильнее. Обычно затевали драку секунданты побежденного. Поэтому Мишель де Граммон и не стал просить своих товарищей оказать ему услугу. Он очень сомневался, что они согласятся выступить в качестве его помощников, – де Собуль подобрал команду себе под стать. Все его друзья были забияками и неплохо владели шпагой.

– Ну что же, господа, пожалуй, начнем, – сказал Мишель и снял камзол, оставшись в одной рубашке.

Так же поступил и де Собуль. Но, прежде чем скрестить с ним шпагу, Мишель обратился к его товарищам:

– Мсье, а не желаете ли заключить пари на победителя?

Все оторопели. То, что сказал де Граммон, было неслыханным нахальством. Пари на победителя заключали часто, но зрители, и не в таких случаях. Никто из секундантов де Собуля не сомневался в победе своего товарища.

– А почему бы и нет? – сказал, посмеиваясь, Раймон де Креки; он считался второй шпагой школы после де Собуля. – На кого будете ставить, сьер де Граммон?

– Конечно же на себя.

– Дерзко. Но похвально. И какую сумму?

– Пятьдесят экю!

Воцарилось молчание. Все смотрели на Мишеля с удивлением. Уж не сошел ли он с ума?! А де Граммон лишь грустно улыбнулся про себя: знали бы они, что это его последние деньги. Но риск – благородное дело, и Мишель рискнул. Если Шарль де Собуль его убьет, расходы на похороны возьмет на себя морская школа, а если он получит рану и проиграет пари… Что ж поделаешь, придется как-то выкручиваться.

– Принимается! – решительно сказал де Креки. – Конечно, пятьдесят экю на пятерых – это мизер, но зато если выиграете вы, то получите двести пятьдесят монет. Господа – и вы, сьер, тоже – достали кошельки!

Посмеиваясь, кадеты наполнили чей-то берет монетами; Мишель бросил туда и свои пятьдесят экю.

– Начали! – нетерпеливо воскликнул де Собуль.

Он сразу же бросился в атаку, намереваясь смять Мишеля. Но тот не раз наблюдал в фехтовальном зале за приемами де Собуля и нашел, что они примитивны и что тот больше пользуется длиной своих рук и наглым напором, нежели отточенной техникой. Легко отбив первый натиск, чем сильно озадачил секундантов де Собуля, – они глазам своим не верили, наблюдая, с какой ловкостью де Граммон орудует шпагой, – Мишель принял свою излюбленную итальянскую стойку, которая для рослого противника была очень неудобной, и начал изводить соперника хитрыми финтами. Он был уверен, что де Собуль неспособен долго выдерживать такое унижение и пойдет ва-банк.

Так и произошло; получив очередной отпор, Шарль де Собуль взревел, как раненый зверь, и нанес, как ему казалось, неотразимый удар прямо в шею Мишелю. Но де Граммон уже ждал, что его противник, отбросив все предосторожности, попытается нанести ему смертельный удар. Он поднырнул под его руку, пропустив шпагу над головой, и пронзил ему запястье.

– Инквартата! Паса сото! – в один голос прокричали кадеты название весьма сложного фехтовального приема.

Он имелся в арсенале лишь опытных мастеров, потому что в этом приеме как точка опоры использовалась рука, и фехтмейстеры обычно запрещали его своим ученикам. Прием применялся против особо агрессивных противников; он останавливал руку атакующего в ударе, пронзая ее насквозь, что было чертовски неприятно.

Шарль де Собуль вскрикнул от боли, уронил шпагу и упал, хотя в падении не было никакого смысла; по крайней мере, Мишель точно удержался бы на ногах и не стал бы скулить, как побитый пес. Отсалютовав поверженному сопернику шпагой, он сказал, обращаясь к секундантам:

– Мсье! Если кто-нибудь из вас желает скрестить со мной шпагу, я к вашим услугам.