Корсары Мейна: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Подул свежий ветерок, и Мишель почувствовал, что продрог: все-таки на дворе стояла осень. «А не зайти ли мне в “Якорный ящик”, чтобы согреться? – подумал де Граммон. – Ведь я еще ни разу там не был. То-то будут смеяться мои новые товарищи из морской школы в Тулоне – учился в Дьеппе и ни разу не вкусил от щедрот Бахуса, тем более что эту таверну знают все французские моряки. Нехорошо, шевалье. Итак – вперед!»

Таверна «Якорный ящик» располагалась неподалеку от порта. В свое время английские пираты, частые гости Дьеппа, прозвали этот район Fiddler’s Green – Портовый Рай. Что мог увидеть случайный гость в Раю? Прежде всего склады, торговые лавки и магазины, тянущиеся по обеим сторонам улицы. Некоторые из двух– и трехэтажных домов имели наверху стрелы или крепкие балки, с которых свисали блоки и крюки для перемещения грузов. Ноздри дразнили запахи кожи, табака, селитры, рома и пижмы, оливкового масла и смолы. А еще пахло ароматическими маслами и кремами. Проще говоря – женщинами.

Шустрые сутенеры предлагали изголодавшимся по женской ласке морякам от своих подопечных девиц легкого поведения любые услуги, которые только может придумать изощренный человеческий ум. Вблизи прилавков и лотков отирались нищие и разный портовый сброд; малые дети, грязные, в неописуемых лохмотьях, выпрашивали у прохожих пару монет на хлеб, а пацаны постарше нахально расписывали физические достоинства своих юных сестер, ожидающих где-нибудь поблизости.

Мишель де Граммон, любопытный, как все молодые люди, не раз прохаживался по грязным улочкам Портового Рая. Его манили и таверны, и гулящие женщины, но опять-таки боязнь повышенного внимания к своей персоне заставляла Мишеля осторожничать. К тому же у него не было денег, чтобы пускаться во все тяжкие, как некоторые воспитанники школы юнг.

Кошелек, который достался ему от раненого разбойника, на первых порах здорово выручил Мишеля. В нем оказалась весьма приличная сумма, столько юный дворянин отродясь не видал. Целый год он, как скупец, дрожал над каждым денье, потому что помощи ждать откуда-либо не мог. Ведь о том, что он в Дьеппе, не знала даже мать. Пьер де Сарсель пообещал сообщить ей, что с сыном все в порядке, но сразу предупредил, что местопребывание Мишеля ей не откроет – это чревато большими неприятностями. Мать, конечно, не отличалась болтливостью, но кто мог дать гарантию, что в порыве откровенности она не расскажет, куда сбежал ее сын, своему сожителю, мсье де Молену?

Знакомый де Сарселя занес Мишеля в списки школы как круглого сироту. Тех юнг, у кого не было родных, одевали и кормили, но очень скудно. Наверное, их приучали к скверным условиям жизни на кораблях, потому как то, что им подавали на стол, брали из старых флотских запасов, в которых мышиный помет считался само собой разумеющимся. А уж про форменную одежду и говорить нечего – она начала расползаться на третий месяц носки. Похоже, морской интендант хорошо нажился на поставке платья для юнг, закупив по дешевке лежалое гнилье.

Пришлось приобрести у старьевщика хлопчатобумажную блузу, широкие штаны из грубого материала и вязаный колпак – матросскую робу, в которой щеголяли почти все моряки Европы. Что касается еды, то будущие юнги добывали ее самыми разными способами, вплоть до примитивного воровства. Не один каплун из окрестных селений закончил свой жизненный путь на вертеле над костром среди меловых холмов, окружавших Дьепп, куда его притащили шустрые воришки из школы юнг.

Таверна «Якорный ящик» полнилась народом. Несмотря на то что Дьепп после двух столетий оживленной жизни погрузился в старческую дремоту, людей в нем было много, притом самых разных национальностей и вероисповеданий. Здесь вполне обычной была картина, когда ревностный католик по пьяному делу обнимался с гугенотом, или приличный семьянин из центральных районов Франции, в трезвом виде и на дух не переносивший людей с темной кожей, делил ложе с мулаткой, а заносчивый дворянин, морской офицер, снисходил до общения с портовым сбродом, угощая падших людишек за свой счет.

Моряки вообще были странными людьми. Они ежедневно сталкивались с коварной и могучей стихией, которая в любой момент могла забрать их жизни, поэтому порт они трактовали как крохотный участок земного глобуса, на котором провидение поставило таверны и прочие увеселительные заведения, при этом не забыв о женщинах легких нравов. Кусочек твердой земли, именуемый портом, был тихой гаванью, привечавшей моряков как мать, и они вели себя соответственно – словно расшалившиеся дети, не знающие слова «нельзя».

Простодушный и не всегда подозревающий об опасностях, ждущих его на земле, моряк, сойдя на берег, попадал в лапы отребья, становился жертвой портовых акул, крыс и червей, без жалости пожирающих людей моря и руководимых владельцами ночлежек, содержателями таверн и харчевен, барменами, вербовщиками и сутенерами.

В 1529 году братья Пармантье, мореплаватели родом из Дьеппа, предложили устраивать веселый корабельный праздник-маскарад после того, как судно пересечет экватор. Всем морякам выдавался сертификат экваториального крещения, бережно хранившийся на дне матросских сундучков. В нем было написано, что Нептун, принимая в свое королевство нового подданного, приказывает, чтобы сирены, нереиды и тритоны охраняли его: «…А посему, братья и сестры нашего рода, приказываю вам хранить его во всех путешествиях от штормов, ураганов, вулканов, смерчей, а также акул морских и береговых». Мишель мечтал как можно быстрее оказаться в южных морях, чтобы получить на руки вожделенный документ, подтверждающий его право считаться настоящим морским волком…

Едва Мишель де Граммон появился на пороге таверны, к нему подскочил сутенер – скользкий тип с лицом прожженного плута.

– Мсье, не желаете ли девочку? – затараторил он, от спешки глотая слова. – Ах, какая прелесть, эта наша Абель! Она такие штуки вытворяет… у-у… – он изобразил восхищение. – Вам понравится, мсье, клянусь святой пятницей! И всего за каких-то двадцать су.

– Пошел прочь! – процедил сквозь зубы Мишель, оттолкнул его и отправился искать свободное место.

Оскорбленный сутенер хищно посмотрел ему вслед и пробормотал: «Ну, погоди ужо, дворянчик…» И бросился к следующему посетителю таверны, который оказался не столь принципиальным, как Мишель; вскоре тот сидел за столом вместе с изрядно потасканной развязной девицей, истинный лик которой был скрыт под толстым слоем белил и румян.

Мишель де Граммон подсел за стол к троим матросам – все просоленные морские волки и уже в изрядном подпитии. Юнгу они приняли вполне доброжелательно, по каким-то только им известным признакам определив, что он принадлежит к морскому братству. Но они были заняты своими разговорами, и Мишель, заказав ром и бараний бочок, зажаренный на вертеле, с азартом предался чревоугодию, тем более что хорошего мяса он давно не пробовал.

Ром быстро ударил в голову, и слегка захмелевший Мишель де Граммон, на время оставив гастрономические упражнения, закурил. Он пристрастился к курению недавно; моряка без трубки, которая помогала коротать время между вахтами, нельзя представить. Не найти матроса или морского офицера, который не был подвержен этой страсти.

Мишель, пребывающий в блаженстве, не заметил, как за столиком неподалеку от него началось какое-то шевеление. Там пьянствовала компашка подозрительных типов. Они не принадлежали к портовому сброду, хотя бы потому, что были вооружены до зубов, но их одежда не выдерживала никакой критики. Это была чрезвычайно пестрая смесь вполне добротного платья, сшитого из дорогой материи, и рванья, которое обычно носили спившиеся матросы и портовые грузчики. На их грубых физиономиях нельзя было заметить ни единой черточки благородства, они вели себя нагло и развязно, правда, к матросам старались не цепляться, а больше третировали гарсона и мещан, которые имели несчастье заглянуть в «Якорный ящик», чтобы пропустить пару кружек вина и потолковать о делах житейских. К ним подошел уже знакомый нам сутенер и начал, указывая на Мишеля, что-то нашептывать на ухо бородатому верзиле, который верховодил в этой компании. При этом он бросил на стол несколько серебряных монет.

Немного посовещавшись, задиры поднялись и вышли из таверны, а один из них, рослый, с длинными русыми волосами и со шпагой у пояса, которая служила как бы верительной грамотой его благородного дворянского происхождения, потребовал себе еще кружку вина. Гарсон принес, но, вместо того чтобы спокойно выпить вино за своим столом, мужчина подошел к Мишелю и сказал заплетающимся языком:

– Слышь, малыш… это… давай выпьем. За дружбу.

– Извините, мсье, но я вас не знаю, – сдержанно ответил де Граммон. – И пить с вами не буду.

– Ба-ба-ба! – русоволосый хищно осклабился. – Желторотый птенчик нами брезгует. Ты оскорбил меня в моих лучших чувствах!

Он нарывался на скандал, который должен был закончиться дракой. Это поняли и моряки, соседи Мишеля; они глухо заворчали, а один сказал:

– Мсье, отстаньте от парнишки. Выберите себе объект постарше, если уж вам так хочется почесать кулаки.

– Я не интересуюсь… ик!.. вашим мнением, господа, – дерзко ответил русоволосый.

При этом он сделал неловкое движение, и содержимое кружки выплеснулось на одежду Мишеля. Юноша сразу понял, что вино пролито специально, чтобы вызвать его на поединок. Но в его возрасте трудно ожидать рассудительности; он мигом поднялся и влепил наглецу такую затрещину, что тот пролетел ползала и грохнулся в проходе. Как Мишель и подозревал, русоволосый был не настолько пьян, как изображал. Он ловко изогнулся, вскочил на ноги, и в его руках холодно блеснула сталь.

– Э-э, мсье! Потише! – хозяин таверны вырос перед ним словно из-под земли; он направил на буяна пистолет. – Вы можете выяснить отношения в другом месте. Мне неприятности с полицией ни к чему.

– Выйдем! – вскричал русоволосый, обращаясь к Мишелю. – Я вздую тебя, как нашкодившего щенка!

– Это мы еще посмотрим!

Мишель оплатил обед и решительно шагнул к выходу. Внутри у него все кипело.