Любую.
— Я лишь напоминаю тебе о реальном положении дел, — отвечает он.
— Реальность в том, Сол, — произношу я, — что ты до сих пор не дал мне развод.
Я делаю шаг назад, словно заканчиваю разговор.
Он смотрит на меня.
Воздух густеет от напряжения.
— Что ж, я посмотрю, как ты утонешь, но руки не подам, поняла? — произносит он наконец. — Прощай, Николь.
Сол разворачивается.
И уходит к карете.
Без спешки.
Как человек, который получил всё, что хотел. Как победитель.
Я не дожидаюсь, когда он уедет. Отворачиваюсь и шагаю к дому.
Дверца захлопывается, лошади трогаются.
Я не смотрю.
И только, когда ветер больше не доносит звуков, я позволяю себе вдохнуть.
Глубоко.
Руки чуть дрожат.
Я сжимаю чек сильнее, чем нужно.
Триста тысяч.
Внутри накатывает ком эмоций. Я взвинчена до предела. Мне кажется, я не выдержу больше.
Почти бегом возвращаюсь в спальню к Гаспару.
Рядом с ним, пусть и лежащим без сознания, я чувствую опору. Надежду.
За эти дни, когда было особо тяжело, я проделывала один простой ритуал. Садилась на край постели, подкладывала ладонь под его пальцы. Тепло мужской руки вселяло надежду.
Я помню, как ты сжимал мою ладонь, Гаспар. Каким был сильным. Как вёз на коленях на каталке, потому что я без туфель.
Ты сказал, что защитишь меня.
И я жду. Жду.
Вот и сейчас, вхожу в комнату.
Но сейчас мне нужно больше, чем просто рука, и я забираюсь на постель. Крадусь, осторожно, как кошка, и ложусь рядом на плечо.
— Согрей меня, Гаспар. Я продрогла, — шепчу чуть слышно.
Моя голова покоится у него на плече. Его грудь неожиданно поднимается выше, чем обычно.