Метс возвращается через несколько минут. Я уже не стою у окна — сижу за столом, делаю вид, что разбираю почту.
— Леди Николь, — произносит Метс. — Лорд Бекфорд сказал, что подождёт, когда вы освободитесь. Он хочет поговорить с вами лично.
Я медленно поднимаю взгляд.
Кто бы сомневался.
Если он пришёл — он не уйдёт.
Он не умеет отступать. Только давить. Дожимать.
Я не хочу сидеть в доме, словно под осадой, и ждать, когда он войдёт штурмом.
Я узнаю, что ему нужно.
Но в дом, разумеется, не пущу.
— Хорошо, — говорю я ровно. — Я выйду, как освобожусь.
Сердце бьётся быстрее, чем должно. Я спокойно заканчиваю с почтой. Счета в одну стопку, рекламации и журналы в другую.
Поднимаюсь, машинально выравниваю складки на платье.
Живота не видно. Ничто во мне не выдаёт.
Спокойно.
Ты справишься, Николь.
— Метс, идёшь со мной, — произношу я. — И пусть с нами будут ещё солдаты, Сол не должен ко мне прикоснуться. Если сделает попытку — остановить.
Он кивает.
Порыв холодного ветра встречает меня сразу, как только я выхожу на крыльцо.
Сол стоит у кареты, прислонившись спиной, как будто никуда не спешит.
Как будто это не он покушается на чужие жизни, а просто заехал с дружеским визитом.
Я останавливаюсь в десяти шагах.
Не ближе.
Наши взгляды встречаются.
Внутри что-то болезненно дёргается — старое, привычное. То, что должно было умереть.
Я не даю этому разрастись, пресекаю тут же.
— Сол, — произношу спокойно. — Что ты хотел?
— Николь, — отвечает он, оттягивая уголок губ.
Он смотрит на меня, как на свою собственность. Внимательно изучает, что во мне изменилось.
Я физически чувствую его тяжёлый взгляд на своём теле.
Не отступаю.