И она — кружится в танце с тем самым мужчиной. Смеётся.
А он — в кресле смотрит на них — муж, который больше не может вести свою женщину в танце.
Развод она попросила тихо, не поднимая глаз.
Он не стал удерживать.
Оставил ей дом, земли, перевёл половину пенсии.
Она была для него всем. Она и их сын. Восемнадцать лет прожили вместе…
И наступила пустота.
Он остался один.
Калека.
До вчерашней ночи.
Губы сжимаются. Дыхание сбивается, но он силой отсекает воспоминание.
Распахивает глаза.
Комната на мгновение плывёт, в ушах стоит гул, но это не важно.
Он уже почти поднимается, почти срывается — плевать на боль, на слабость, на всё — только скорее найти и вернуть женщину — обещал её защитить!
Но он вдруг замирает.
Сквозь тяжёлый гул крови в ушах доносится звук.
Тихий.
Ровный.
Это вода.
Шум душа из смежной ванной.
Он застывает, вслушиваясь.
Ловит каждую вибрацию звука, как хищник, уловивший дыхание добычи.
Не ушла.
Она здесь.
Всего лишь за стеной.
Моется.
Внутри слегка ослабевает напряжение. Не исчезает, а лишь немного отпускает хватку.
Он медленно выдыхает, только сейчас понимая, что всё это время не дышал.
Пальцы разжимаются, отпуская сжатую простыню.
Нужно встать. Одеться.