— Да, товарищ Мехлис, оборонительные рубежи необходимо строить и в ближнем, самом что ни на есть ближнем Подмосковье. Причём строить уже сейчас. Конечно, я не допускаю мысли о том, что немцы выйдут к московским окраинам. Но, как говорят в народе, бережёного Бог бережёт! Или вы не согласны со мной?
— В такой интерпретации, пожалуй, согласен, — ответил мне Мехлис.
— Не скрою, я подумываю и о будущем наступлении. Сейчас не знаю, какова будет конфигурация линии фронта, когда мы сумеем остановить немецкое наступление, но тем не не менее о будущем нашем контрнаступлении я думаю уже сейчас.
— Вот даже как! — ответил мне Мехлис и внимательно посмотрел мне прямо в глаза, — после четырёх месяцев нашего непрерывного отступления это даже как-то непривычно слышать!
— Когда-то надо и начинать! И мы начнём! Возможно, что уже совсем скоро! Возможно, что здесь под Москвой!
Генерал Вишневский напряжённо всматривался в в стереотрубу. Левый берег затянуло дымом. На водной глади торчало множество лодок. Немцы очнулись и открыли беглый огонь, стремясь помешать форсировать реку.
Сергей Владимирович взволнованно постукивал кулаком по столу. Он отошёл от стереотрубы, закинул руки за спину и взволнованным шагом прошёл туда и сюда по своему НП. Схватив телефонную трубку он начал громким голосом опять накачивать начальника артиллерии своей армии, требуя от него подавить огневые точки противника и перенести огонь вперёд, поддерживая тем самым атакующую пехоту.
Немцы вели довольно плотный огонь по реке, поражая то ту, то другую лодку. Тем не менее, уцелевшие лодки то и дело причаливали к берегу и из них выбегали всё новые и новые красноармейцы. Впереди за рекой грохотало, группа Рокосовсского рвалась к реке, продвигаясь к ней всё ближе и ближе.
Вишневский выбежал из блиндажа и стал всматриваться и вслушиваться вдаль. Звуки боя постепенно приближались. Рокоссовский подходил к реке. До соединения с ним оставалось всего чуть-чуть.
Мой разговор с Мехлисом прервал телефонный звонок. Я поднял трубку. Это был Вишневский.
— Товарищ командующий, до соединения группой с группой Рокоссовского мне осталось примерно два километра. Ведём встречный бой. Константин Константинович рвется навстречу мне.
— Очень хорошо, Сергей Владимирович, — ответил ему я, — держите меня постоянно в курсе.
— Ну как? — спросил меня Мехлис.
— Два километра.
— Чёрт, прямо футбольный матч какой-то!
— Да, не заснешь.
— Верно.
Раздался звонок ВЧ-связи.
— Сталин, — шепотом произнёс Мехлис и указал мне на на телефон.
— Я взял трубку.
— Как дела у Рокосовсского? — донесся до меня голос с грузинским акцентом.
— Прорывается.
— Сколько осталось до соединения?
— Примерно два километра, товарищ Сталин.
— Держите меня в курсе, товарищ Конев.
— Слушаюсь.
Я осторожно положил трубку на рычаги. Сегодня, похоже, не спал никто. Все «болели» за «группу Рокосовсского».
Небо уже начало немного светлеть, когда впереди взлетели красная и зеленая ракета. Вишневский, что есть силы хватил кулаком по столу и схватился за телефон.
— Ну, что? — закричал он в него, — соединились? Точно не знаешь? Узнай немедленно! Я жду.
Потянулись медленные минуты. Наконец Вишневский радостно воскликнул: