— Всё! Соединились! Ну молодцы! Чёрт возьми, молодцы!.
Бросив трубку, Вишневский облегчённо выдохнул:
— Соединились…
Рокоссовский вылез из причалившей к берегу лодки и пригнувшись вошёл в блиндаж в котором размещался НП командующего тридцать второй армией генерал- майора Вишневского.
Поздоровавшись с ним левой рукой (правая была на перевязи) он подошёл к телефонному аппарату и взял с него трубку.
— Товарищ командующий фронтом, командующий оперативной группой генерал-лейтенант Рокоссовский из окружения вышел.
— В целости? — спросил я.
— Не совсем, — получил я в ответ, — имеется лёгкое касательное ранение правой руки.
Чёрт. В моей реальности Константин Константинович был ранен в марте 1942 года в Сухиничах осколком бризантного снаряда, который разорвался рядом с домом, где размещался штаб шестнадцатой армии. Теперь всё вышло иначе.
— Кость задета? — с тревогой в голосе спросил я.
— Вроде бы нет.
— Так, Константин Константинович, немедленно в санбат! Пускай тебя там как следует осмотрят!
— Есть!
Чёрт. Потерял Лукина, теперь могу надолго потерять Рокосовсского, если у того, окажется задетой кость. Очень всё не вовремя. В тот раз Рокоссовский довольно долго пролежал в госпитале, так как ранение оказалось достаточно тяжёлым. Очень бы не хотелось получить, что-то подобное сейчас. Рокоссовский нужен как воздух! И так Лукин потерян.
— Рокоссовский ранен, — ответил я на немой вопрос Мехлиса, — но ранен вроде бы легко. Касательное ранение в правую руку.
В ответ Лев Захарович лишь кивнул головой.
Я снял трубку телефона ВЧ-связи и позвонил Сталину.
— Товарищ Сталин, — сказал я когда Верховный взял трубку, — группа Рокоссовского вышла на соединение с частями тридцать второй армии. Генерал Рокоссовский только что позвонил мне с КП генерала Вишневского.
— Очень хорошо, — послышался в трубке голос Сталина, — как обстоят дела у товарища Рокоссовского?
— Ранен в руку. По предварительным данным ранение лёгкоё.
— Пускай товарищ Рокоссовский проследует в санбат, где его самым внимательным образом осмотрят врачи.
— Я уже распорядился об этом, товарищ Сталин.
— Хорошо. Передайте Рокоссовскому мои поздравления с выходом из окружения.
Разговор со Сталиным завершился. Я опустил трубку телефона и повернувшись к Мехлису произнёс:
— Товарищ Сталин просил передать генералу Рокоссовскому наилучшие поздравления с выходом из окружения.
Мехлис поднялся со стула и сказал озабоченным тоном:
— Срочно поеду в медсанбат в котором будут оказывать помощь Рокоссовскому и самым внимательным образом прослежу за тем как её ему оказывают.
В этом и был весь Лев Захарович Мехлис. В этом заключалось всё его «дуроломство» Любил он совать свой нос везде, в том числе и в такие дела в которых не понимал ни черта. А отсутствие компетенции в том или ином вопросе компенсировал наведением страха и ужаса. Честным, безусловно кристально честным человеком был Мехлис, но имелось у него толика дуроломства, этого не отнимешь.
Мехлис поднялся со стула, нахлобучил фуражку на голову и, попрощавшись со мной, вышел из комнаты.
Глава 20